Социальная организация майя

Альберто Рус Луилье ::: Народ майя

Экономическая база

Картина, представляющая социальную организацию любого человеческого коллектива в определенный момент его истории, не бывает случайной и не возникает по воле одного лица, группы лиц или совокупности членов этого коллектива.

Общество представляет собой систему отношений, функционирующую как экономическая структура - экономический базис, которому соответствуют юридические, политические, культурные и идеологические отношения. Таким образом, общество можно рассматривать как экономическую организацию, изменение в которой неизбежно отражается на его функционировании.

В свою очередь экономическая структура общества представляет собой совокупность отношений, сложившихся между членами этого общества в процессе производства. Эти отношения изменяются по мере развития производительных сил.

Производительные силы, позволяющие создавать блага, употребляемые людьми, включают самих людей как рабочую силу, естественные ресурсы, которыми они располагают, и орудия труда, которые они создали и посредством которых они превращают естественные ресурсы в потребляемые продукты.

Нашу информацию об обществе майя мы черпаем из двух источников: испанских хроник XVI в. и обнаруженного археологического материала. Первый источник отражает условия, существовавшие в момент завоевания. Но эти данные не могут быть ретроспективно абсолютно точно приложимы к классической эпохе, так как к приходу испанцев область майя уже на протяжении нескольких веков находилась под властью чужеземных народов, вторгшихся из Центральной Мексики. Это вторжение изменило многие стороны жизни майя. Однако интерпретация археологических данных, связанных с классическим периодом, в основном не противоречит исторической информации относительно социальной организации майя.

Землевладение

Поскольку земледелие было основным занятием древних майя, для понимания экономической организации их общества необходимо в первую очередь обратиться к проблеме собственности на землю.

Ясно, что категорическое утверждение Ланды, говорившего, что "земли сейчас общие, и таким образом, первый, кто их займет, ими владеет", не дает точного представления о характере землевладения на Юкатане. Несколько менее упрощенно нам об этом сообщает Когольюдо, который на самом деле воспроизводит утверждение Гаспара Антонио Чи: "Земли были общими, и поэтому между селениями не было границ или межевых знаков, которые бы их разделяли (хотя таковые были между одной провинцией и другой по причине войн), кроме некоторых участков для посадки плодовых деревьев и земель, купленных с целью какого-то улучшения".

Основываясь большей частью на этноисторических и этнографических исследованиях Ральфа Ройса, А. Вилья Рохас описывает несколько типов землевладения, о которых мы и расскажем ниже.

Государственные земли

К моменту конкисты Юкатан делился на 16 маленьких государств (или провинций), возглавляемых своим автономным правительством. Территория каждого государства была соответственно ограниченна, что подтверждает информацию Г. Антонио Чи. По некоторым документам можно судить, что правитель считал своими все земли, лежавшие в пределах его государства, и что он мог распоряжаться ими "во благо общины или каких-либо членов знатных семей". В действительности же этот факт еще не обязательно означает, что он имел право собственности на все земли государства.

Земли селений

У каждого селения были собственные земли, которые вопреки данным Чи, видимо, имели четкие границы. Селение включало центр и разбросанные урочища или деревеньки. Земли были общинными, закрепленными за членами общины для пользования ими. Селение (община) могло приобретать частные земли, чтобы они не перешли к другому селению.

Земли фратрий

Селения были разделены на кварталы, или фратрии (цукулъ - на майя), которые представляли собой политические и религиозные единицы, так как каждая фратрия имела своего правителя и свое божество. Можно предположить, что такое деление ввели в области майя захватчики науа в позднюю эпоху, хотя очень вероятно, что постепенный рост поселений и усложнение религиозных представлений по сравнению с классической эпохой привели к делению поселений на четыре или более кварталов - фратрий. Фратрии владели определенными землями, находящимися в общем пользовании.

Родовые земли

В пределах каждой фратрии земли были разделены на участки для групп родственников - патрилинейных родов. Вероятнее всего, эти земли находились в собственности и наследовались. В некоторых документах XVII в. ("Грамоты из Эбтуна") сообщается, что земли какого-то рода соответствовали "лесам... освоенным их предками", и уточняется, что они были четко очерчены и измерены.

Земли знати

Знать считала земли селений своими "по воле богов, которые их распределили". Если учесть, что к знати относились правители политических единиц разных уровней (государство, большие и малые селения, фратрии), а также то, что существовало родовое владение землями, естественно предположить, что знатным лицам принадлежала значительная часть земель. Они могли их наследовать, покупать, получать в дар или во временное пользование от верховного правителя.

Частные земли

Знать владела также частными землями. Предназначались они для выращивания какао, хлопка и некоторых видов фруктов. Эти земли представляли собой подлинное богатство и находились в абсолютной собственности их владельцев. В случае же отчуждения частных земель у владельца преимущественным правом на их получение пользовались члены его рода или власти селения, с тем чтобы избежать перехода этих земель в собственность другого селения. Наследовались они только по отцовской линии и переходили к сыновьям. Хотя о системе землевладения на нагорьях мы не располагаем такой обширной информацией, как для Юкатана, имеющиеся данные рисуют сходную картину. Можно утверждать, что в момент испанского завоевания сосуществовали две формы землевладения: коллективная (земли, которыми пользовались крестьяне селений и фратрий) и частная (земли государства, которыми располагал верховный правитель; родовые земли, когда-то расчищенные под посадки предками; земли знати разных иерархических уровней; земли, принадлежавшие богатым людям).

Следует предположить, что в классическую эпоху также сосуществовали две формы землевладения, но при этом, вероятно, частная собственность была менее распространена, чем коллективная. В самом деле, область майя в течение пяти или шести веков находилась под властью захватчиков, сначала пришедших с ее западных границ, а позднее - из Центральной Мексики. Разумеется, что при военном захвате часть земель отчуждалась у их владельцев и передавалась в наследственную собственность военным вождям, а также гражданским и религиозным властям победителей. Поэтому, естественно, в классический период общинные земли, вероятно, составляли большую часть используемых земель, чем после вторжения чужеземцев.

Потребление

Однако землепользование само по себе не объясняет досконально процесс производства и распределения благ в обществе. Кто обрабатывал землю и кто пользовался плодами этой работы? Ответы на эти вопросы дают хроники XVI-XVII вв. и современные исследования.

Все производительные работы, особенно земледельческие, выполнялись простыми людьми под руководством жречества, которое монополизировало астрономические и календарные знания, являвшиеся основой процесса земледельческих работ. Ланда уточняет, что "народ делал посевы для господ". Когольюдо подтверждает, что предметы первой необходимости и предметы роскоши притекали в город "от вассалов знати", то есть в форме податей.

Из сообщений хронистов вытекает, что крестьянин сохранял из того, что он производил, только самое необходимое для удовлетворения минимальных потребностей своей семьи. Большая же часть того, что он создавал своим трудом, шла на содержание господ и жрецов, а также той части населения, которая возводила храмы, занималась торговлей или ремеслами, то есть была вынуждена потреблять продукты земледельческого труда, не производя их сама.

Социальное расслоение

Какого рода социальная организация могла сформироваться на такой экономической основе, которую мы обрисовали? Явно это общество, разделенное на классы, с интересами не только различными, но и антагонистическими. Социальное расслоение ясно представлено в хрониках. Ланда, описывая город майя в момент конкисты, объясняет, что расселение жителей вокруг церемониальных центров определялось социальными различиями, когда наибольшая близость к центру находилась в прямой зависимости от общественного положения. Ланда и другие хронисты (Когольюдо, Педро Мартир) неоднократно упоминают господ, простолюдинов и рабов.

В свете наших нынешних знаний об отношениях, существовавших между различными социальными группами у майя, можно утверждать, что их общество разделялось на четыре класса.

На верху социальной пирамиды находился класс знати, к которому относились сановники и жрецы. На Юкатане первые именовались альмехенооб (те, у которых есть мать и отец), а вторые - ахкинооб (дети Солнца). Хотя мы не располагаем точными данными относительно происхождения этой знати, можно предположить, что к моменту прибытия испанцев ее значительная часть уже сформировалась в процессе войн. Известно, что многие из правителей майя как на Юкатане (Шивы, Ица, Коком), так и в Гватемале гордились своим действительным или предполагаемым тольтекским или ацтекским происхождением. Иначе говоря, майяская знать на большей части этой области происходила от чужеземных завоевателей. Слово майя "альмехенооб" семантически эквивалентно испанскому понятию "идальго", которое подразумевает знание своих предков и сознание принадлежности к какому-то роду.

Знатность, можно об этом не напоминать, была наследственной. Аристократы занимали должности гражданских руководителей, высокие бюрократические посты, исполняли жреческие обязанности. Знать имела возможность посвящать себя наукам (математике, астрономии, медицине), она владела письменностью. Наконец, используя свое знание календаря, этот класс управлял земледельческими работами, определяя время приготовления земли, сроки посевов и остальных работ, но не участвовал непосредственно в производительном труде. Его уровень жизни был намного выше уровня жизни остальных классов, так как он пользовался излишками, полученными трудом простых людей, составлявших огромное большинство населения.

Другая группа, о которой у нас, к сожалению, нет обширной и точной информации (и это даже заставляет нас сомневаться, была ли она отдельным классом), - группа торговцев. Ранее мы уже говорили о том, что у майя были простые профессиональные торговцы (на местных рынках) и владельцы настоящих торговых предприятий, имевшие караваны для осуществления межрегиональной торговли. Профессиональные торговцы, видимо, имели экономический и социальный статус более высокий, чем простой народ, но, судя по исторической информации, они скорее были частью знати, чем отдельным социальным классом. Эта группа не создавала, разумеется, материальных благ, а лишь принимала участие в обмене ими. Вероятно, к ней относились и хозяева плантаций какао, которых было не так уж много.

Большая часть населения составляла класс, называвшийся на языке майя ах чембаль виникооб (низшие, грубые люди), или мемба виникооб (трудящиеся), или ялба виникооб (маленькие, простые люди, плебеи), а также - под мексиканским влиянием -масехуалооб (От слова науа "масехуаль": простолюдин, рядовой общинник). Эти люди постоянно или временно занимались всеми производительными работами в сфере земледелия, охоты, рыбной ловли, собирательства, добычи соли, пчеловодства и т. д., а также возведением роскошных монументов, предназначенных для ритуалов или жилых домов для членов правящего класса. По закону они считались свободными и имели определенные права. Например, право пользоваться некоторыми землями, а также индивидуальные права, касающиеся их личной и семейной жизни. Но, как мы уже сказали, они не имели права самостоятельно распоряжаться той продукцией, которую они производили.

Другим классом, стоящим на еще более низком уровне и также несшим бремя производства (хотя, вероятно, в меньшей степени), был класс рабов - пентакооб. Хронисты уточняют, что в рабство обращали за совершение уголовных преступлений, за долги; рабами становились попавшие в плен во время войн; рабами были и дети рабов. Раб не пользовался никакими правами; он был обязан работать в частных хозяйствах (знати или богачей). Раб участвовал в производстве, но того, что он получал, хватало лишь для скудного существования, кроме того, он всегда был в положении потенциальной жертвы при человеческих жертвоприношениях.

Гипотеза о бесклассовой организации у майя

Некоторые исследователи высказывают сомнения относительно социального расслоения у древних майя и предполагают наличие в классическую эпоху социального строя без классовых различий.

Эта гипотеза группы исследователей, этнологов и археологов из Гарвардского университета и других американских учреждений основывается прежде всего на выводах, полученных в результате этнографических исследований в Синакантане, селении цоцилей в горном Чьяпасе и на основе археологических раскопок, главным образом в Белизе.

Основные пункты этой гипотезы можно резюмировать следующим образом:

  1. в настоящее время население живет в деревнях и рассеянных деревеньках и собирается в Синакантане для обсуждения административных, религиозных и торговых вопросов; в классическую эпоху население также проживало рассеянными общинами, а ритуальный центр служил для собраний и главным образом для исполнения религиозных функций;
  2. небольшие селения классического периода имели церемониальные центры меньших размеров (одна или несколько небольших построек), и в этих селениях жрецы и простые люди жили вместе и находились примерно на одном и том же экономическом и социальном уровне;
  3. в той же форме, в какой сейчас религиозно-политические обязанности исполняются крестьянами, выбранными на один год, в древние времена простые люди также могли иметь доступ к должностям, занимая их поочередно и временно.
  4. современные земледельцы цоцили медленно поднимаются по лестнице должностей, чередуя их исполнение со своими обычными земледельческими занятиями. Предполагается, что то же самое происходило в классическую эпоху и это восхождение по лестнице должностей заключало в себе и перемещение из меньших центров в другие, каждый раз более значительные;
  5. крестьянское происхождение гражданских и религиозных руководителей, их временное возвращение к земледельческим работам, а также тот факт, что их перемещение по должностной лестнице не отрывало их от своего социального слоя, объяснило бы, что строительство церемониальных центров, получение необходимых рабочих рук и пищи для содержания строителей церемониальных центров и для тех, кто там живет, а также абсолютное согласие населения уделять часть своего времени этим работам не вызывали никаких трудностей, так как строители и лица, пользовавшиеся их трудом, были в действительности теми же крестьянами;
  6. кроме того, крестьяне нуждались лишь в части своего времени для покрытия личных потребностей, и у них оставался значительный досуг для работы на строительстве и для производства излишков пищевых продуктов, продавая которые они могли достичь уровня жизни, более или менее сходного с уровнем жизни остальных социальных групп, приобретая не только предметы первой необходимости, но даже и предметы роскоши;
  7. знания, требовавшиеся от жрецов майя в древности, не превосходили того, что необходимо сейчас знать крестьянам цоцилям, чтобы занимать религиозно-административные должности;
  8. общество майя никоим образом не может считаться разделенным на замкнутые классы, где знать - светские руководители и жречество - господствовала и эксплуатировала широкие крестьянские массы.

Обратимся вначале к рассмотрению выводов, основанных на результатах археологических раскопок. Мы не имеем возражений по пункту 1), но они есть относительно соображений, представленных в пунктах 6) и 8). В самом деле, наличие в небольших общинах отдельных скромных церемониальных построек говорит лишь о проведении каких-то ритуальных действий на уровне деревни, но вовсе не означает, что все ее обитатели располагали одинаковым обилием благ и имели одинаковое социальное положение.

Находки в небольших центрах Белиза жилых платформ с полом из штука (вместо утрамбованной земли) и хорошо построенными опорными стенами, а также некоторых предметов из нефрита и полихромной керамики в захоронениях, которые, как считают, принадлежали простым людям, не могут служить надежным подтверждением гипотезы об имущественном и социальном равенстве в обществе майя. С одной стороны, жилые постройки могли принадлежать чиновникам небольшого ранга - гражданским или религиозным, временно назначенным в деревню представителем более высокого должностного лица.

Естественно, что в погребениях таких лиц могли быть обнаружены более богатые, чем обычно, приношения. С другой стороны, погребальное приношение большой ценности может встретиться и в рядовом захоронении, так как нередко у народов древности и в Старом и в Новом Свете родственники умершего одаривали его для вечного пребывания в загробном мире каким-либо ценным предметом, который он сам никогда в своей жизни не мог бы приобрести и использовать.

Что касается предполагаемого "свободного времени" крестьянина, в которое он мог создавать гипотетические излишки сельскохозяйственной продукции и использовать их для получения высоких жизненных благ, то это слишком маловероятно, поскольку крестьянин майя доиспанских времен располагал техническими средствами, еще более примитивными, чем нынешние майя. Поэтому едва ли он мог достичь уровня жизни более высокого, чем у современного крестьянина майя.

Отнесение к классическому периоду сменной системы должностей (существующих и у сегодняшних майя в горном Чья пасе) с предполагаемым при этом восхождением крестьян на все более высокие уровни в гражданской и религиозной иерархии того времени представляется гипотезой, которую опровергают все имеющиеся у нас исторические и археологические данные.

Некоторые археологи, в том числе и сторонники этой гипотезы, считают, что историческая информация XVI в. о классическом периоде должна восприниматься с большой осторожностью и даже отвергаться, так как вторжения завоевателей из Центральной Мексики на протяжении нескольких веков, предшествовавших приходу испанцев, настолько изменили формы жизни и организации общества майя, что все описания хронистов не соответствуют действительным условиям жизни майя классического периода.

Здесь противоречие заключается в том, что, с одной стороны, отрицается возможность применения к классическому периоду схемы социально-политической жизни, данной хронистами XVI в., а с другой - в качестве модели древнего общества предлагается схема социально-политической жизни нынешних майя. При этом забывается, что на протяжении истекших с тех пор веков имели место не только уже указанные изменения, но и страшное потрясение, вызванное конкистой, три века колониального господства и более полутора веков культурных влияний в республиканский период.

На самом деле информация XVI в., относящаяся к концу постклассического периода, не должна ни автоматически применяться, ни абсолютно отвергаться при попытках определения характера общества классического периода. Конечно, некоторое изменение норм религиозной жизни, организации общества, эстетических критериев нельзя отрицать, но вековой консерватизм народа майя и неизменность его повседневной жизни (сохранившейся во многих аспектах до настоящего времени) должны были в значительной мере тормозить чужеродное влияние. Более того, последний этап постклассического периода отражает процесс майянизации культуры, то есть возвращение к архитектурным, скульптурным и керамическим формам (техника и тематика), господствовавшим в классическом периоде. По всей вероятности, это говорит о том, что культура майя была смешанной (майя-тольтекской или майя-ацтекской) только тогда, когда она являлась культурой верхушки общества, его элиты.

Гипотеза, которую мы обсуждаем, подвергалась критике (Т. Проскурякова, У. Хавиланд, У. Ко, А. Рус), и в дальнейшем ее авторы ввели некоторые важные оговорки, несколько изменившие их наиболее категоричные выводы. С одной стороны, было предложено считать, что поочередное восхождение крестьян на гражданские и религиозные должности ограничивалось низшими постами, в то время как высокие наследуемые должности сохранялись только для членов высших групп общества (И. Фогт). Было предположено также, что, нынешняя форма, изученная в Синакантане, соответствовала скорее доклассическому периоду, то есть по времени она предшествовала периоду зрелости классического общества майя, и что она стала вновь действовать после его упадка под влиянием инородных групп (У. Буллард).

Тенденция, отрицающая наличие у древних майя четко выраженных антагонистических классов, достаточно распространена среди исследователей-майянистов. Спрашивается, не вызвано ли непризнание классовой борьбы и социальной революции как решающего фактора в общественно-историческом процессе идеологической позицией этих авторов, сознательной или неосознанной? Отрицание решающей роли этого фактора для прошлого означает отрицание его и для настоящего и для будущего как своего рода успокоительное заклинание.

Родовая система

Очень вероятно, что на предшествовавшем этапе социально-экономического развития, до образования различных классов, группы майя были организованы - в рамках родовой системы - в кланы, как это было в других частях света. Разные авторы предполагали, что пережитки такой системы сохранялись и в обществе майя классического периода даже тогда, когда уже существовало классовое расслоение. По мнению некоторых (Морли, Брейнерд), в классическом обществе майя могут быть обнаружены только отдельные ее следы. Другие (Хавиланд) считают, что система кланов функционировала в ранний классический период и распалась, не исчезнув целиком, в поздний классический период под давлением быстрого развития и усложнения хозяйственной деятельности.

Данные, позволившие разработать эту гипотезу, происходят по большей части из трудов хронистов XVI в., хотя и в форме косвенных выводов, так как к тому времени кланы исчезли. Базой для гипотетической реконструкции системы послужили терминология родства и наличие некоторых табу относительно браков между близкими родственниками.

Наиболее распространено мнение, что кланы были патрилинейны, экзогамны и, вероятно, тотемического происхождения. Их патрилинейный характер вытекает из норм счета родства и наследования, хотя некоторые черты предполагают параллельную матрилинейную систему. Действительно, похоже, что на Юкатане существовали роды патрилинейные (чибаль) и матрилинейные (цакаб). Молодые могли какое-то время жить в доме родителей жены или в доме родителей мужа. Это говорит о равнозначности системы родства. Однако большее число брачных запретов все же относилось к отцовской линии, а это означает, что кланы были главным образом патрилинейные, Хавиланд полагает, что двойной счет происхождения вели только представители знати, которых на Юкатане называли альмехен (тот, у кого есть мать и отец), но и это считает в конечном счете сомнительным.

Экзогамия (Экзогамия - запрещение брачных связей внутри рода, т. е. коллектива кровных родственников) проявлялась в табу на брак между лицами, имеющими одну и ту же фамилию, даже если они и не были связаны кровным родством, так как одна фамилия указывала на принадлежность к одному и тому же клану, то есть на происхождение от общего предка. Поэтому эндогамный (Эндогамный брак, т. е. брачное общение внутри рода) брак рассматривался как форма кровосмесительства. Это табу еще существует у групп цельталей и лакандонов.

Индейцы цельтали
Индейцы цельтали

Что касается вероятного тотемического происхождения кланов, то о нем можно судить по многочисленным еще бытующим фамилиям, которые соответствуют названиям животных. Видимо, во многих случаях общим предком считалось какое-либо животное. Среди фамилий этого рода напомним следующие: Балам (ягуар), Чан (змея), Май (олененок), Печ (клещ), Ук (вошь), Пек (собака).

Индейцы в традиционных костюмах
Индейцы в традиционных костюмах

Следы родового строя, сохранявшиеся в классическом обществе майя, не исключают возможности одновременно существовавшего разделения его на классы с различными антагонистическими интересами. Историческая информация хронистов XVI-XVII вв., исследования документов гражданских или приходских архивов, археологические свидетельства и иконографический анализ подтверждают наличие такого деления. Ясно, что на вершине общества майя находилось меньшинство, обладавшее экономической, социальной, религиозной и политической властью и экономически паразитировавшее на огромном большинстве населения.