ЛЮДИ НА МОСТУ

Милослав Стингл ::: Индейцы без томагавков

В этой главе речь пойдет о тех, кто создал золотые культуры Центральной Америки. Однако, с точки зрения этнографа и историка, этот район относится уже к Южной Америке. И именно здесь — в нынешних центральноамериканских республиках Панаме и Коста-Рике (а также, очевидно, Никарагуа и Сальвадоре) — археологов, занимающихся исследованием доколумбовых индейских культур, ожидает самая серьезная работа, Исследователи убеждены, что здесь были свои высокие культуры, но пока они могут назвать лишь немногие из них. И знают о них несравнимо меньше, чем о высоких культурах Центральных Анд или Мексики. Ученые сходятся лишь в том, что эти земли, как бы представляющие собой «мост» между Месоамерикой и Андами, заселялись с двух сторон: в области, лежащие к югу от территории, занимаемой майя (то есть южнее нынешних Гватемалы и Гондураса), с севера пришли преимущественно племена, говорящие на науатль, следовательно, двоюродные братья ацтеков и тольтеков. А с юга сюда добрались племена, говорящие на чибча, которые были как бы двоюродными братьями уже известных нам прославленных муисков. Чибчаские культуры Центральной Америки также могли гордиться великолепными изделиями из золота. С золотым богатством Панамы и Коста-Рики познакомились еще первые испанцы, посетившие эти места. Сам Колумб во время четвертого путешествия (тогда он проплыл мимо всего побережья Центральной Америки от Гондураса до нынешнего устья Панамского пролива) восхищался золотыми изделиями здешних индейцев, особенно их прекрасными золотыми нагрудными пластинами. А Гонсало де Бадахос, один из первых испанцев, проникших в страну великолепных панамских золотых дел мастеров — кокле, получил от местного «короля» — верховного вождя — обтянутую оленьей кожей пятидесятикилограммовую корзину, с верхом наполненную золотыми предметами. И подобно тому как древняя Колумбия стала для испанцев Эльдорадо — страной «золотого короля», так и Панама получила на старых испанских картах название Кастилия дель Оро, что означает «Золотая Кастилия», а Коста-Рика — свое до сих пор употребляемое название, которое в переводе означает «Богатое побережье».

Племена чибча, населявшие позднейшую «Золотую Кастилию» и «Богатое побережье», не создали сколько-нибудь значительного государства. Вся эта территория в доколумбовы времена была разделена на множество мелких «княжеств». Существовавшие здесь культуры принято называть терминами, заимствованными из географии. Так, в Коста-Рике мы говорим, помимо прочего, о культуре таламанка, возникшей в области, с одной стороны ограниченной горным массивом того же названия, а с другой — Карибским морем, или о культуре дикие, нареченной так по индейскому названию реки, в бассейне которой мы встречаем следы этой культуры («дикие»—на языке здешних индейцев означает «Большая река», по-испански ее называют Рио-Гранде-де-Терреба). Коста-риканская культура дикие сохранила для нас одно из удивительных и загадочных творений древней Америки: сотни прекрасно отшлифованных каменных ядер до трех метров диаметром. Эти огромные ядра напоминают гигантские ольмекские головы. Ольмеков (и культуру чавин) напоминают и каменные скульптурные изображения, характерные для культуры дикие, представляющие людей с маской ягуара или прямо ягуаров.

Но доколумбова Коста-Рика и в особенности доколумбова Панама впервые стали известны европейцам не как «страны камня», а в первую очередь как «страны золота». Местные индейцы умели искусно обрабатывать золото. Человека на своих изделиях они изображали очень редко, но часто встречается человек, мечущийся в клюве какой-то сильной птицы. Другим излюбленным мотивом центральноамериканских чеканщиков по золоту был ягуар, затем обезьяна, аллигатор и еще лягушка. Лягушка и аллигатор намекают на широко распространенный культ воды, который, очевидно, существовал у племен чибча. «На совести» у аллигаторов и великий потоп, о котором рассказывают все здешние племена. Местных индейских богов мы видим на многих золотых предметах. Однако некоторые золотые изделия, которые видели первые европейские посетители этих частей Америки, до наших времен не сохранились. Так, Фернандес де Овьедо-и-Вальдес вспоминает, что видел у индейцев золотые наконечники, прикрывавшие детородный член, а также какие-то «бюстгальтеры» из пластин чистого золота, которые в самом деле служили для того, чтобы поддерживать грудь женщин. Те, что видел Фернандес, имели величину более полутора человеческих ладоней в диаметре и весили, по его словам, 150— 200 песо, то есть примерно около, килограмма.

Золото обрабатывали не только все коста-риканские индейцы, но в еще большей степени и создатели всех панамских доколумбовых культур, для наименования которых мы опять-таки пользуемся географическими названиями соответствующих областей (культуры верагуас, чирики и особенно кокле). Кокле, бесспорно, самая известная из этих малоизученных культур юга Центральной Америки. С ее изделиями из золота, а также глины мы встречаемся на южном побережье западной части Панамы, прежде всего на обширном полуострове Асуэро, омываемом водами залива Парита. Создатели культуры кокле были хорошими земледельцами. Выращивали они главным образом кукурузу (из которой гнали и особого рода водку), а также табак и хлопок и были, по всей вероятности, искусными ткачами. Во влажных лесах центральноамериканского перешейка охотились на оленей, тапиров, игуан и пекари. Торговали золотом и солью. (Золотые предметы культуры кокле были обнаружены и в прославленных колодцах-сенотах майяских городов.)

Как раз в области Кокле первые испанцы под предводительством Гонсало де Бадахоса получили упомянутую выше пятидесятикилограммовую корзину золотых изделий. Но позднее один из участников экспедиции Бадахоса совершил насилие над дочерью местного правителя, поэтому испанцы вынуждены были вернуть золото разгневанным индейцам, а сами поспешили ретироваться. К области Кокле относятся и другие сообщения первых испанцев, побывавших на территории нынешней Панамы. Так, именно здесь Фернандес де Овьедо-и-Вальдес увидел те самые золотые «бюстгальтеры». Сохранились описания чрезвычайно интересного культа мертвых и погребального обряда индейцев этой области. Участники экспедиции Каспера де Эспиносы оставили воспоминания о похоронах правителя из Париты, который умер за несколько дней до прихода испанцев. Труп был высушен прямо над огнем, а затем помещен в некое святилище — родовой склеп, где уже лежали мумии других умерших представителей правящей династии. Перед смертью правитель сам выбрал из своих жен и слуг тех, кто должен сопровождать его в царство мертвых. Все они после его смерти были умерщвлены. Остальные по приказу священнослужителей предали себя в знак скорби самокастрации, а оставшиеся в живых жены должны были хотя бы остричь волосы. Но более всего заинтересовало испанцев, что в «доме мертвых» находились золотые предметы весом более 175 килограммов. Испанцы захватили их, а потом, конечно, переплавили. Поэтому первые золотые предметы культуры кокле попали в музеи мира только в 20-е годы нашего века, после того, как североамериканский археолог Семюэль Лотроп открыл в Кокле настоящий золотой клад. В то же время шведская экспедиция Эрланда Норденскьольда и Зигвальда Линне обнаружила в этих местах великое множество керамических изделий, главным образом богато украшенных блюд.

Керамика кокле не похожа, к примеру, на столь же прославленную керамику мочика. Орнаментировка ее гораздо «абстрактнее». Авторы ее не стремились к точному воспроизведению того, что они видели вокруг себя, а превращали объекты изображения — крокодилов, змей — в элементы своеобразных, чрезвычайно хитроумных и красивых орнаментов. Такое же восхищение, как и керамика культуры кокле, вызывают декоративные сосуды с коста-риканского полуострова Никойа. Эти сосуды, как правило, стоящие на трех ножках, имеют форму различных животных, часто ягуаров. Помимо совершенной формы, они отличаются великолепным декором.

Никойскую керамику копировали еще доколумбовы жители нынешних Никарагуа и Сальвадора. Здесь — посредине центральноамериканского «моста» — в последние четыреста лет перед конкистой, как доказано, обитали народности, пришедшие не из Южной Америки, а из Мексики.

Из тех, что нам известны, первыми сюда добрались чоротеги, по языку родственные мексиканским отоми, опытные земледельцы. В пору появления первых европейцев чоротеги жили на обширной территории Никарагуа, в нынешних никарагуанских провинциях Масайя, Леон, Гранада и в окрестностях столицы Никарагуа — Манагуа. Из памятников материальной культуры чоротегов сохранилась опять же главным образом керамика — изображающая аллигаторов, ягуаров и каких-то особенных птиц с огромными клювами.

Следующую волну мексиканских переселенцев в эту среднюю часть Центральной Америки представляют пипили (буквально—«принцы»). Собственно, пипили — наши добрые знакомые. На самом деле это одна из тольтекских групп, которая, покинув Тулу — Толлан, после долгих странствий добралась до Тихоокеанского побережья, до нынешнего Сальвадора.

Наконец, незадолго до прихода испанцев в Никарагуа переселилась еще одна более малочисленная группа, говорящая на науатль, которую окрестили в честь ее вождя никарао. Позднее по имени этого вождя и его племени стали называть и всю страну — Никарагуа. Впрочем, никарао населяли лишь небольшую территорию по берегам одного из двух больших никарагуанских озер (оно так и называется Никарагуа). На островах посреди этого озера еще в прошлом столетии шведский археолог Боваллтгус обнаружил диковинные и весьма массивные каменные статуи, по всей очевидности очень древние. Однако до сих пор еще не установлено имя носителей этой культуры. Точно так же возле второго из никарагуанских озер — Лаго де Манагуа — любитель-археолог д-р Эрл Флинт обнаружил следы других, еще значительно более древних культур, а также отпечатки человеческих ног в здешних давно остывших извержениях лавы. Новейшее изучение древнего поселения Акауалинка близ озера Манагуа привело к открытию керамики, просуществовавшей не менее двух тысячелетий, и еще более старых следов культуры самых древних, насколько это может установить современная наука, центральноамериканских охотников на бизонов.

Однако древнейшее и древнее прошлое Центральной Америки еще только ожидает своих дешифровщиков. Ибо эта неширокая полоса суши между Карибским морем и Тихим океаном, эта территория Центральной Америки, с юга ограниченная Панамским перешейком, а с севера — Теуантепекским, действительно была мостом, единственным путем, которым волна за волной шли люди из Северной Америки в Южную, из Мексики в Перу, а возможно, и в обратном направлении. Проход по этому «мосту», правда, был не так-то прост. Кое-где на пути вставали высокие, отвесные гребни центральноамериканских Кордильер, в других местах — на самом юге Центральной Америки — дорогу преграждали непроходимые тропические джунгли и бесчисленные болота. И тем не менее на этом природном «мосту», соединяющем юг и север индейского континента, явно существовало оживленное движение. Не каждая культура, не каждая индейская группа, прошедшая здесь, оставила после себя различимые следы. Но были и такие индейские группы, которые обосновались прямо на «мосту». И эти «люди на мосту», создатели культур средней и южной частей Центральной Америки (север Центральной Америки, нынешние республики Гондурас и Гватемалу, уже две тысячи лет населяют народности майяского происхождения), нас тоже должны интересовать, хотя мы и знаем о них так бесконечно мало...