КОМИССИЯ

Рафаэль Сабатини ::: Колумб

Глава 18

Из Мечети Колон вышел поздно, после того как собор давно уже покинули последние верующие, и мысли его мгновенно переключились с божественного на греховное. Прямым ходом он направился к Загарте.

Харчевню заполнили гуляющие. Не осталось ни одного свободного места ни во дворе, ни за столиками на галерее, ни в кабинетах. Загарте и его слуги, мужчины и женщины, сбились с ног, ублажая дорогих гостей.

Колон, протиснувшись сквозь заполнившую двор толпу, добрался до лестницы и поднялся в комнату Беатрис, в которой как раз прибиралась ее служанка.

Через открытое окно до него долетел голос Беатрис, и ему показалось, что сегодня ей недостает привычной живости. Когда же она появилась в комнате, ее потускневшие глаза разом зажглись, но потухли, прежде чем Колон склонился над ее рукой.

Беатрис отпустила служанку, слабо улыбнулась.

- Немножко устала, вот и все, - объяснила она, перехватив озабоченный взгляд Колона. - Танцевала сегодня из последних сил.

Колон нежно обнял ее.

- Может, тебе больше и не стоит развлекать толпу, - пробурчал он.

- Нет смысла, друг мой, противостоять неизбежному.

- Я же пообещал тебе, что вскорости с этой неизбежностью будет покончено. Как только мои дела пойдут в гору, а ждать осталось недолго, тебе больше не придется выходить на сцену. Я буду заботиться о тебе.

- Надо ли мне обременять тебя, Кристобаль?

- Надо ли мне любить тебя, Беатрис? Ответь на мой вопрос, и ты получишь ответ на свой. Все, к чему я стремился, что казалось мне целью, на самом деле не более чем средства, ведущие к цели настоящей. - Он помолчал. - Когда окончилась служба и все ушли, я час или более оставался на коленях, молился в Мечети деве Марии, молился за тебя и за себя; молился, чтобы я наконец смог избавить тебя от всего этого.

На глазах у Беатрис выступили слезы.

- Помолись за меня сегодня, Беатрис, в уверенности, что, молясь за меня, ты молишься за себя.

- Мой дорогой! Мой дорогой! - По щекам ее потекли слезы, о причине которых он даже не подозревал. - Я бы и так помолилась за тебя. Ты всегда будешь в моих молитвах.

- Они придадут мне сил. - И Колон страстно поцеловал ее.

Уходил он от Беатрис в превосходном настроении. Он чувствовал, что переполнявшая его энергия сметет все преграды и победа, несомненно, останется за ним.

Та же уверенность не оставляла Колона и на следующее утро, когда он начал собираться в Алькасар.

Решив одеться понаряднее, он открыл сундук и с удивлением обнаружил, что внутри все перевернуто. Замешательство его длилось недолго, поскольку замок взломан не был. И Колон уже решил, что беспорядок - результат его собственной поспешности, когда он доставал из сундука жестянку с картой Тосканелли. Достал он ее и на этот раз, вытащил большую карту, которую намеревался продемонстрировать докторам из Саламанки, Свернул ее, перевязал лентой. Потом решил, что следует взять с собой карту и письмо Тосканелли, хотя и не предполагал, что они могут понадобиться. Мгновением позже Колона прошиб пот, потому что ни карты, ни письма он не обнаружил. Он перенес жестянку к столу, вывалил на него все ее содержимое, перебрал бумаги. Драгоценные документы исчезли.

Колон постоял, не зная, что и делать. Затем вернулся к сундуку, но лихорадочные поиски и тут закончились неудачей.

Оглушенный, он долго стоял над сундуком, прежде чем ему открылась истина: его ограбили. Но как это могло случиться? Замок-то цел. Тем не менее карта пропала, причем пропала в тот самый момент, когда была нужнее всего. В ярости спрашивал он себя, кто, кто мог сделать такое, кто вообще знал, что эта карта у него. Он не говорил об этом никому, кроме Беатрис, но даже сама мысль о том, что она хоть как-то замешана в этом деле, казалась ему кощунственной.

Подозрения его пали на португальцев. Король Жуан знал о существовании карты. Возможно, что ему стало известно об обращении Колона к владыкам Испании. Не испугался ли он, что предложение, которое он отверг, будет принято, а в выигрыше останется сопредельное государство? Не мог ли он послать агентов, чтобы выкрасть карту и таким образом лишить Колона самого веского аргумента?

Он много натерпелся от короля Португалии. Но и подумать не мог, что тот решится на кражу, ибо карту эту он сам раскрывал не один раз.

Медленно, очень медленно приходил в себя Колон. Ему нанесли жестокий удар. Но постепенно мысли его потекли в другом направлении. О чем, в конце концов, тут волноваться? Документы Тосканелли лишь подтверждали его собственные выводы. Выводы эти обосновывались на фактическом материале, собранном до того, как он обратился за консультацией к Тосканелли. И именно эти данные, не оставляющие ни йоты сомнения, могли убедить любую комиссию.

Колон приободрился. Если этот жалкий король Португальский действительно приказал выкрасть карту, он скоро поймет, что все его усилия пропали зря.

И в Алькасар Колон прибыл с прежней решимостью добиться победы. Порукой тому была не только доброжелательность Сантанхеля, но и твердая поддержка фрея Диего Десы. Монах направился в зал заседаний совета, где собиралась комиссия, но, увидев в приемной Колона, подошел к нему.

- Будьте уверены в успехе, сын мой. Мой голос - не единственный, на который вы можете рассчитывать.

Какая нужда, спрашивал себя Колон, говорить об украденном, когда и без карты Тосканелли его выводы оказались столь весомыми, что такой умница, как Деса, безоговорочно поверил ему? С этой мыслью он смело прошел в зал заседаний.

Тринадцать человек сидели вдоль длинного стола, застеленного красным бархатом, перед каждым лежали письменные принадлежности. Все они смотрели на Колона.

Председательствовал фрей Эрнандо де Талавера, теперь епископ Авильский. Его кресло с резными ручками стояло на небольшом возвышении. По правую руку от него сидел Деса, по левую - дон Родриго Мальдонадо, опытный мореплаватель, губернатор Саламанки. В состав комиссии входило еще трое мирян, дон Матиас Ресенде, адмирал, командующий флотом Арагона, и два казначея - Кинтанилья и Сантанхель. Из остальных пятеро представляли орден святого Доминика, все профессора университета Саламанки. Шестой, фрей Иеронимо де Калаорра, известный математик, носил серую сутану ордена святого Франциска. А последним, седьмым, был дон Хуан де Фонсека, священник, живущий в миру, обладающий особым даром находить новобранцев для армии и флота. Именно ему доверяли король и королева подбирать команды на новые корабли. Этим, собственно, и объяснялось его включение в состав комиссии.

Напротив Талаверы по другую сторону стола стояло одинокое кресло, которое епископ взмахом руки и предложил занять Колону.

Тот поклонился комиссии и сел, положив карту на колени. Талавера тотчас же обратился к нему:

- Мы собрались здесь, сеньор, по приказу их величеств, чтобы выслушать ваше предложение, изучить доказательства, на которых основаны ваши выводы, и вынести решение об осуществимости такой экспедиции. Позвольте заверить вас, сеньор, что в наших суждениях не будет места предвзятости. Мы приглашаем вас начать.

Хотя Колона и не просили, он встал для большей убедительности своих слов.

Он рассказал о путешествии Марко Поло, процитировал строки из книги венецианца, касающиеся расположения острова Сипанго в полуторах тысячах миль к востоку от той точки, где остановился Поло. Напомнил присутствующим о сферичности Земли, о теории Птолемея, нашедшей немало подтверждений в последующих открытиях. Указал, что теория эта неопровержимо доказывает, что, плывя на запад, можно достичь острова Сипанго, о котором писал Поло, и земель, лежащих за ним. Неопровержимым доказательством существования этих земель являются предметы, выбрасываемые западными штормами на берег Азорских островов. Стволы деревьев с резьбой, гигантский тростник, какой не растет в известном нам мире, но о котором упоминал Птолемей.

Тут его впервые прервали.

- Вы говорите, сеньор, - подал голос Мальдонадо, - о том, что вы видели или слышали. Но доказать вы не можете, как и мы не можем принять ваши слова на веру.

Две или три головы согласно качнулись. Колон вспыхнул. Взгляд его горящих глаз уперся в дона Родриго.

- Я говорю, господа, о тех фактах, которые известны практически всем, кто уделил какое-то время изучению этого вопроса.

Его расчет оказался верным. Никто не пожелал признать себя невеждой.

И после короткой паузы Колон продолжил изложение своих аргументов. Отступив от математики и физики, он напомнил уважаемым членам комиссии слова пророка Ездры, которому Господь Бог поведал, что водная гладь занимает седьмую часть Земли. Отталкиваясь от этого божественного пророчества, он провел расчеты, которые показали, что земля находится примерно в семистах лигах к западу, и земля эта - восточная оконечность Индий, как следует из карты, которую он хотел бы представить на суд комиссии.

Колон развернул пергамент, подошел к столу и положил карту перед председателем комиссии, епископом Авилы.

По знаку Талаверы Деса и дон Родриго придвинулись ближе, чтобы повнимательнее рассмотреть карту. Они не произнесли ни слова, и карта перешла к другим членам комиссии. По двое, по трое, они разглядывали ее, тыча пальцами, качая головами, перешептываясь, в то время как Колон ждал, усевшись в кресло.

Наконец, когда карта вновь оказалась перед Талаверой, темные глаза епископа остановились на Колоне.

- Наверное, у вас есть и другие аргументы?

- А разве тех, что привел я, недостаточно? - спокойно возразил Колон.

- Мы слышали в основном предположения, подкрепленные, разумеется, логическими рассуждениями, но не фактами. Так что доказательств вашей правоты мы, к сожалению, не получили.

Колон вновь вскочил.

- Позвольте с вами не согласиться. Я думаю, ваше преподобие, они у вас есть. Дедуктивный метод поиска доказательств знаком каждому математику и, пусть и в меньшей степени, любому моряку.

Талавера повернулся к адмиралу.

- Что вы на это скажете, дон Матиас?

- Я думаю, это хороший ответ, мой господин. И едва ли можно спорить, принимая во внимание сферичность Земли, а в этом уже ни у кого нет сомнений, что, плывя на запад, мы обязательно достигнем восточной оконечности суши.

Но с конца стола прозвучал хриплый голос.

- Является ли сферичность Земли доказательством того, что суша наличествует на другой половине сферы? - в спор вступил Калаорра, монах-францисканец. - Мне представляется, что те, кто поплывет в открытый океан, лишаются даже надежды на возвращение.

- Однако дальние плавания уже не в новинку, - заметил Колон. - Португальские моряки совершили их немало, принеся славу и богатство королю Жуану.

- Мы говорим о плавании в открытом океане, не так ли? Они же плыли вдоль африканского побережья, не теряя его из виду. Это совсем другое дело.

- И огибали мыс Мучений, переименованный потом в мыс Доброй Надежды. То есть плавали в морях, которых суеверие населило страшными чудовищами.

- Наверное, вы знаете об этом лучше меня. - Францисканец бросил на Колона злобный взгляд. - Но португальцы тем не менее не покидали границы между сушей и океаном. Вы же предлагаете нечто иное - плыть на запад через океан.

- Совершенно иное, - согласился другой голос, возвещающий, что у Колона появился новыа противник, дон Хуан де Фонсека, толстяк среднего роста, с круглым желтым лицом и обширной лысиной.

А францисканец тем временем продолжал:

- Сама сферичность Земли, на которую вы так упираете, указывает на то, что возвращение невозможно. Вы сможете плыть вниз по склону морей. Как вы надеетесь попасть наверх по склону?

- Да, ответьте нам, - поддакнул Фонсека.

Колон позволил себе выразить сомнение в компетентности спрашивающего.

- Едва ли теологи достаточно хорошо разбираются в этой проблеме. И я предлагаю морякам вспомнить из своего опыта, приходилось ли им видеть, как корабль скрывается за горизонтом, так что видимыми остаются лишь верхушки мачт, а затем появляются вновь?

Он посмотрел на Мальдонадо и Ресенде. Оба согласно кивнули.

- В этом нет никаких сомнений, - подтвердил дон Родриго.

- Каждый моряк это знает, - вторил ему адмирал. Францисканец признал свое поражение, пожав плечами. Фонсека, однако, не собирался сдаваться.

- Иллюзия, - твердо заявил он. - Такая же иллюзия, как остров святого Брандана, который видели многие, но не достиг ни один. Кто может это отрицать? Принять ваши теории все равно, что признать такую глупость, как существование антиподов.

- Разве это глупость? - спросил Колон. - Пятнадцать столетий назад Плиний утверждал, что антиподы - это борьба между знанием и невежеством. Если бы приняли за абсурд все то, чего мы не можем понять, что бы осталось от нашего мира?

- Вполне достаточно для разумного человека, - пробурчал Фонсека. Но на этом спор не закончился. Слово взял один из доминиканцев, фрей Хустино Варгас, доктор канонического и гражданского права.

- Что бы там ни говорили космографы, один из основоположников нашей церкви выражает сомнение в существовании антиподов. Лактанций ставит вопрос так: можно ли дойти до такой глупости, чтобы верить, что люди ходят ногами вверх, а головами - вниз или что есть земли, на которых деревья растут в глубь тверди, а капли дождя падают в небо?

- Он был мореплавателем, этот Лактанций? - сухо осведомился Колон.

От такого вопроса лица теологов, сидящих за столом, помрачнели, а Талавера резко одернул Колона.

- Вы слышали, сеньор, Лактанций - один из основоположников нашей церкви, святой человек, по авторитету сравнимый с авторами Евангелия.

Но Колон уже завелся.

- Евангелие не имеет никакого отношения к тому, чем мы сейчас занимаемся.

- Вот тут вы не правы, сеньор. Великий святой Августин особо подчеркивал, сколь важна проблема антиподов для нашей веры. Если допустить, что на другой стороне Земли есть населенные острова, это реально признанию, что люди там произошли не от Адама, поскольку нас разделяет океан, пересечь который невозможно. Возникает противоречие со священным писанием, где ясно сказано, что все мы произошли от первого человека, сотворенного Богом.

На мгновение Колон оцепенел, провалившись, как он мог догадаться, в теологическую трясину. Борьба с ней грозила немалыми опасностями, но признать свое поражение, смирившись, он не мог, хотя и понимал, что может кончить на костре за ересь.

- Являются ли высказывания святого Августина догматами церкви? - спросил он, чем привел в ужас сидящих за столом.

- Вы говорите, - сурово напомнил ему Талавера, - об одном из величайших светочей нашей веры.

Но неожиданно Диего Деса, эрудит, признанный авторитет в вопросах теологии, пришел на помощь к Колону.

- Он, несомненно, знает об этом, господин мой епископ, - спокойно заметил Деса. - Он лишь спрашивает, считаются ли высказывания святого Августина догматами веры. И на вопрос этот мы должны ответить: нет, не считаются. - Он оглядел присутствующих, но никто не возразил. - Не будем пугать сеньора Колона тем, что его слова могут быть истолкованы как ересь. - И он улыбнулся, предлагая Колону продолжить.

- Благодарю вас, дон Диего. Я должен сказать, что святой Августин, должно быть, упустил из виду один нюанс: изменение поверхности Земли после ее сотворения. Суша, которая теперь лежит за океаном, когда-то, возможно, находилась гораздо ближе к нам. Взять хотя бы Атлантиду Платона. Некоторые считают ее мифом, но другие утверждают, что те же Азорские острова - остатки погрузившегося в океан континента. Если Атлантида существовала, а кто сможет аргументирование возразить против этого, она могла служить тем мостом, по которому дети Адама добрались до восточных земель, которых я намерен достичь, плывя на запад.

Деса кивнул.

- Действительно, святой Августин мог не обратить на это внимания.

Адмирал тем временем разложил карту и с пристрастием изучал ее. Тут он поднял голову.

- Не могу спорить с вами, сеньор, ваше предложение внушает доверие. Но с моей точки зрения, не более того. Мы все знакомы с книгой Марко Поло, и до какой-то степени она подтверждает ваши рассуждения. Но лишь до какой-то степени. Далее мы должны полагаться на вашу математику.

- Нет, нет, не только на математику, - глаза Колона вспыхнули. - На факел Божьей воли, осветивший мне путь к открытию, которое продвинет имя Божие на край света.

- Сеньор, - запротестовал Талавера, - о чем это вы говорите? Голос Колона зазвучал еще торжественнее.

- О той силе, что бьется во мне. И она должна победить, чтобы святая вера распространилась на земли, еще неведомые, и на живущих там, как бы сатана ни настраивал людей против истины, которую я несу, как бы ни вдохновлял их противиться мне. - Выдержав паузу, он продолжал:

- Король Жуан Португальский не смог осознать того, что я ему предлагал. В этом я усматриваю волю неба, так как теперь земли эти будут открыты под сенью Испанской короны, прославившей себя борьбой с сарацинами. А получив богатства тех земель, владыки Испании с новой силой обрушатся на неверных и доведут войну до победного конца, отбив у них гроб Господень. Вот та цель, уважаемые господа, достижение которой я, не более чем инструмент Божьей воли, могу обещать вам на основании этой карты.

Сантанхель, ловивший каждое слово, заерзал в кресле, опасаясь, как бы его протеже не перегнул палку, чересчур понадеявшись на присущий ему магнетизм.

Но взглянув на лица сидящих рядом, он понял, что тревоги его напрасны. Речь Колона достигла сердец.

Затянувшееся благоговейное молчание нарушил скрипучий голос Фонсеки.

- Возможно, все так, как вы говорите. Но на текущий момент у нас нет другого подтверждения, кроме вашего слова. А принимать решение, основываясь только на этом, весьма затруднительно.

Он хотел добавить что-то еще, но его прервал Талавера.

- Вы высказали ваше предложение, сеньор Колон. А уж комиссия решит, достаточно ли убедительными были приведенные вами доводы.

Взгляд его остановился на Десе, приоре Сан-Эстебана.

- Есть ли у кого-нибудь вопросы?

- Лично я, - Деса принял этот взгляд за приглашение ответить первым, - полностью удовлетворен. Даже помимо убежденности сеньора Колона в том, что им двигала Божья воля, о чем он нам только что сказал, его космографические расчеты безупречны.

Высокий авторитет Десы не позволил вступить с ним в открытый спор. Фонсека, сидящий на конце стола, скорчил недовольную гримасу. Голос подал лишь фрей Хустино Варгас.

- Не смею спорить с высокоученым приором. Однако доказательства того, чего мы не можем увидеть собственными глазами, из разряда предположений. А принимая предположения на веру, не должно ли нам прислушаться к мнению известных авторитетов, если таковые имеются?

- В данном случае авторитеты вы сами, - отпарировал Деса. - Мы оцениваем высказанное предположение, руководствуясь нашим разумом и логикой.

- Согласен. Разумеется, согласен. Но достаточно ли этого? Мы ступили в область рассуждений. Самое большое, на что мы способны, выслушав аргументы сеньора Колона, это заявить, что существование земель, которые он видит своим мысленным взором, возможно. Мы признаем, что аргументы эти весьма убедительны. Но позволяют ли знания высокоученых членов комиссии оценить компетентность сеньора Колона?

- Другими словами, - заговорил Талавера, - у нас может возникнуть сомнение в выводах сеньора Колона, поскольку мы не знаем, сколь велик его авторитет среди космографов и математиков.

- В этом суть проблемы, господин мой епископ.

Колон стоял, раздираемый противоречивыми чувствами. Складывающаяся ситуация заставляла его разыграть последнюю карту. Карту козырную, но делать этого ему не хотелось, ибо могло создаться впечатление, что он не сам пришел к своим выводам, но почерпнул их из трудов знаменитого ученого. Разумеется, будь эти важные документы при нем, он бы решился представить их комиссии. Но их украли, и в душе Колона зародилась тревога. Все с большей очевидностью он начал осознавать... что без карты и письма Тосканелли нечего рассчитывать на победу.

Фрей Диего Деса и тут не оставил его в беде.

- К счастью, - заметил он, - проблема эта легко разрешима. Сеньора Колона поддерживает авторитет величайшего математика современного мира - Паоло дель Поццо Тосканелли.

Вдоль стола пробежал одобрительный шумок. А Сантанхель тут же добавил: "Именно благодаря этой поддержке ее величество и собрала нашу комиссию".

Талавера уставился на Колона.

- Почему вы ранее не сказали нам об этом?

- Не видел в этом необходимости. Мне представлялось, что логики моих аргументов и лежащей перед вами карты более чем достаточно.

- Мы сбережем немало времени, - вмешался Деса, - если вы представите карту, полученную от Тосканелли.

- У вас есть карта, вычерченная его рукой? - воскликнул Талавера, и Колон увидел, как вытянулись лица его противников.

Ничем не выдавая бушующую внутри ярость, Колон пытался ответить правдиво, но не на последний вопрос.

- Сформулировав свои выводы, я, прежде чем представить их королю Португалии, решил проконсультироваться с Паоло Тосканелли. Ознакомившись с моими расчетами, он прислал мне письмо и карту. Последняя отличалась от той, что лежит перед вами только в одном: расстоянии до суши при плавании на запад. По моему разумению, оно меньше, чем считал Тосканелли.

- Да это и неважно, - заметил Талавера. - Главное - принцип, и тут слово величайшего космографа имеет первостепенное значение.

Сидевшие слева и справа от него согласно закивали.

- Я имею честь уверить вас, что в принципе Тосканелли полностью согласился со мной, - твердо заявил Колон.

- Мы хотели бы не только слышать ваши заверения, но и увидеть саму карту.

Этой фразой Колона прижали к стенке.

- К сожалению, я не могу положить ее перед вами. Карту у меня украли.

Повисла зловещая тишина. Колон увидел, как округлились глаза Сантанхеля, как побледнело обычно румяное лицо Десы. Фонсека что-то шепнул своему соседу.

- Но, сеньор, - бесцветным голосом спросил Талавера, - кто мог украсть у вас эту карту?

- Мой господин, ответить на этот вопрос - выше моих сил. Да сейчас это не суть важно. Карты у меня нет. Но если бы она и была, клянусь вам, на ней вы увидели именно то, о чем я и говорил.

Он услышал чей-то смешок. Ему словно отвесили пощечину. Колон вспыхнул. Глаза его полыхнули ярким пламенем. Но он ничего не успел сказать, потому что Талавера задал следующий вопрос:

- Сеньор Колон, по приезде в Испанию вы показывали кому-нибудь эту карту?

- Никогда. Никому.

- Значит, теперь, после смерти Тосканелли, подтвердить ее существование можете только вы?

- Совершенно верно, - признал Колон.

- И, если я правильно понял дона Луиса де Сантанхеля, их величества собрали эту комиссию только потому, что вы заверили их в существовании этой карты?

- Карта была лишь одним из доводов. Не более того.

- А мне представляется, - проскрипел Фонсека, - что наша комиссия никогда не собралась, если б их величества знали, что никакой карты нет.

И тут Колон не сдержался.

- Если вы намекаете, что я ввел в заблуждение короля и королеву необоснованными претензиями, то я подобные обвинения отвергаю. Я обманывал бы их величеств, если бы карты не существовало. На самом же деле карта есть, и я посмею лишь добавить, что и не собирался представлять ее, поскольку считаю, что убеждать должны логика и математические выкладки, а не громкие имена.

Едва ли последняя фраза оказалась удачной. Если кто-то из членов комиссии все еще симпатизировал Колону, то после нее он потерял последних союзников. Даже глаза Десы посуровели. Сантанхель и Кинтанилья старались не смотреть на него.

- Вы вот сказали, что были при дворе короля Жуана, когда получили карту и письмо, - напомнил доминиканец Варгас. - Вы показывали их королю?

- Да.

Брови доминиканца взметнулись вверх.

- И тем не менее король Жуан не счел нужным дать вам корабли?

- Благодаря этому, - ответствовал Колон, - владыкам Испании представился шанс получить в свое распоряжение богатства новых земель.

Фрей Хустино Варгас лишь презрительно улыбнулся.

Талавера подождал еще немного, но так как желающих выступить не нашлось, откашлялся.

- Если вам нечего добавить, сеньор, позвольте нам перейти к обсуждению. Вы можете удалиться.

Но даже в атмосфере всеобщего недоверия Колон решился на последнее слово.

- Я вынужден повторить, мой господин, что все сказанное мною о документах Тосканелли - истинная правда, и я призываю в свидетели Господа Бога. Я благодарю вас, господа, за Терпение, с которым вы выслушали меня, и целую ваши руки.

Он поклонился и направился к двери.

Но прежде чем Колон закрыл за собой дверь, он услышал голос Фонсеки: "Мне думается, господин мой епископ, нам не стоит терять время на подобные пустяки. Совершенно ясно, что нас собрали понапрасну. К счастью, мы вовремя это выяснили".