Загадка «индейских скамеечек»

Милослав Стингл ::: В горы к индейцам Кубы

Об индейских скамеечках я узнал, когда впервые раскрыл дневник открывателя Америки Христофора Колумба. Открыва­тель Антильских островов, первый европеец, который увидел здешних индейцев и который, как сам признает в своем дневни­ке, пришел, чтобы «найти золото», в конце концов добыл на од­ном из Антильских островов, на Гаити, настоящий «клад». Здешняя индейская правительница королева Анакаона даром дала адмиралу то, что ценила превыше всего...

Адмирал, конечно, был несколько разочарован. Искал золото, а получил маленькие, очень низкие деревянные скамеечки. Всего их было четырнадцать... Правда, они были богато украшены резьбой, собственно, каждая из них напоминала какое-нибудь сказочное животное — спереди и скамеечке была прикреплена вырезанная из дерева головка, сзади — хвост. Глаза головки были украшены золотыми бляшками. Испанцы, конечна, бляш­ки выковырнули, а о скамеечках далее не заботились. Трина­дцать их с тех времен пропало. Осталась одна. Сегодня та по­следняя, четырнадцатая скамеечка из сокровищ королевы нахо­дится в Британском музее в Лондоне.

Насколько индейская королева Анакаона почитала скамееч­ки. которые для Колумба были только куском дерева, лучше всего свидетельствует замечание одного из первых испанских хроникеров, Петра Мученика. В его «Декадах из Нового Света» читаем: «В ее королевской сокровищнице не было золота, сереб­ра или дорогих каменьев, но только разные предметы... скамеечки...» А в другом месте Петр Мученик скова среди сокровищ королевы упоминает деревянные скамеечки.

А когда я потом приехал на Кубу и пришел в гаванский Ин­дейский музей, хранитель его показал мне деревянную скамеечку, найденную здесь на Кубе. Но почему именно эти скамеечки, являвшиеся для Колумба «куском вырезанного дерева», имели для кубинских и вообще всех аравакских индейцев Антильских островов такую неизмеримую иену?

Они, собственно, были главным доказательством принадлеж­ности индейца и родовой знати, поскольку на них имели право сидеть только господа, только нитаино, как сегодня бы сказали - удостоившиеся. А также потому, что скамеечки эти были для кубинского индейца подлинными вратами в рай земной. Рай. который, следовательно, и здесь был уже открыт только для «вы­сокородных».

Епископ Бартоломе де лас Касас, живший на Кубе после от­крытия ее Колумбом, рассказывает, каким образом представи­тели родовой знати, нитаино и бакиа собирались для особого религиозного обряда здешних индейцев, называемого кохоба. Для этого странного обряда индейский колдун — беике — приго­тавливал специальный порошок, смесь какого-то сушеного, раз­молотого растения, которое обладало чрезвычайно одурмани­вающим действием, и растертого табака. Приготовленную таким путем смесь цвета корицы беике предлагал господам на деревян­ном блюде и каждому из участников этого богослужения потом давал специальную трубочку - некую маленькую флейту, закан­чивающуюся двумя выводами для обоих ноздрей. Участники церемонии вставляли трубочку в нос, другой конец «флейты» опускали и дурманную смесь и начинали вдыхать. Блюдо с по­рошком кохоба стояло посреди круга участников церемонии. Те, которые имели право участвовать в церемонии, сидели, как гово­рит испанский епископ, «на деревянных скамеечках». Да. следо­вательно, это были те самые скамеечки, наибольшее богатства индейской королевы, скамеечки, о которых столько размышляли исследователи индейского прошлого.

Табак, смешанный с наркотическим растением, приятно одур­манивал участников. Епископ пишет: «Постепенно они теряли разум, как если бы пили тяжелое вино...»

А потом, когда участники обряда уже были совершенно опья­нены, они начинали разговаривать со своими индейскими богами. Те «давали» им советы, предсказывали будущее.

Тайну производства кохобы знали только колдуны—беике. Наверняка искусство приготовления этого столь привлекатель­ного для индейцев порошка передавалось по наследству в семьях колдунов.

А обыкновенные таины? А Сибонеи-набори? Те, которые не умели приготовлять табачный порошок? Они курили табачные листы, свернутые в сигары, так, как мы. Собственно, наоборот, европейцы, белые, курят сигары так, как курили их некогда ку­бинские и другие антильские индейцы.

Прощаясь с тайной деревянных индейских скамеечек, сообщу еще небольшой интересный факт: те деревянные флейточки, ко­торые участники кохоба вставляли себе в ноздри, на таинском языке назывались тобоко! И именно отсюда, от названия этой трубочки, происходит наше слово табак. Табак, являющийся одним из многих даров, хотя и далеко не самым ценным даром, который дали предколумбовская Куба и индейская Америка миру.