21 апреля 1972 года

Бартомеу Мелья, Луиджи Миралья, Марк и Кристина Мюнцель ::: Агония индейцев аче-гуаяки. История и песни

Погода великолепная. В 10 утра почти все аче купаются в ручье Гуасу, обнаженные, без чувства стыда, как дети. Грузовик, прибывший в Куругати, останавливается на мосту. С него сходит сеньора с двумя сеньоритами. Одна из них спускается на берег ручья и берет грудного ребенка у Бейтапы и возвра­щается к грузовику. Мать не возражает, не кричит, но сидит, как бы окаменев от ужаса. Другие аче бесстрастно смотрят на эту сцену. Они ли это, сви­репые и грозные гуаяки? Но эту игру дурного вкуса следует прекратить. Я забираю ребенка и возвращаю его матери. Никогда не забуду благодарного взгляда. Бейтапы.

В 13 часов возвращается Рафаэль и говорит мне, что последние аче следуют по его стопам и скоро прибудут. В 15 часов из сельвы на западный, расчи­щенный берег выходят двое обнаженных аче — смуг­лый мужчина с остроконечной бородой и белая женщина. Увидев меня, они пугаются и хотят убежать.

Старая Бейчепе выступает посредником, успокаи­вает их и приводит в лагерь.

В 16 часов на той же тропе появляются еще двое обнаженных аче: один взрослый, невысокого роста, мускулистый и очень курносый, и другой — слабый юноша, он несет мачете.

Когда я подхожу, они молят о сострадании, опус­каются на колени, кладут топор перед собой на зем­лю и остаются неподвижными, пока не подходит Ра­фаэль и не уводит их в лагерь. Без сомнения, они решили, что мой фотоаппарат — это оружие.

В 17 часов по следам товарищей приходит жен­щина, которой можно дать лет сорок, у нее белая кожа.

С наступлением темноты аче, поев, как и накану­не, пирэ-каи, раздеваются и ложатся спать у огня.