19 апреля 1972 года

Бартомеу Мелья, Луиджи Миралья, Марк и Кристина Мюнцель ::: Агония индейцев аче-гуаяки. История и песни

Я ожидаю в Арройо-Гуасу с 14 апреля возвраще­ния сеныоэло Рафаэля. Он прибывает в 8 утра и рассказывает, что привел группу больных и голод­ных аче, оставив их в лесу недалеко от дороги. По­лучает от повара мастерской мешок вареной манио­ки, которую тут же относит дикарям из сельвы.

В 11 часов Рафаэль, идя с юга, появляется на мосту в Арройо-Гуасу в сопровождении цепочки аче. Я спешу выйти им навстречу. Индейцы пугаются и хотят поскорее убежать. Я останавливаюсь и стою неподвижно. Рафаэль хватает двух самых перепуган­ных и выкрикивает какие-то слова, успокаивающие остальных. Аче перегруппировываются, окружая его и как бы прося защиты. Чтобы не пугать их, я засо­вываю фотоаппарат в карман и подхожу к группе. Аче дрожат и что-то бормочут, умоляя о пощаде. Я ласково поглаживаю их и обнимаю. В конце кон­дов мы с аче достигаем взаимопонимания, когда по­лучаем возможность посмотреть друг другу в глаза, ибо, по мнению аче, глаза лучше выражают наши чувства, чем язык. Передо мной 9 совершенно голых аче — 6 мужчин и 2 женщины, из которых одна вы­глядит сорокалетней, а другой, видимо, около 20 лет, и у нее на руках грудной ребенок. Троим мужчинам по 20, двум другим по 14—16 лет и одному ребенку 3—4 года. Я обратил внимание на то, что двое охот­ников небезоружны. К тому же их луки — с натяну­тыми тетивами, готовы пустить стрелы. Издалека ка­жется, что один из них одет в разноцветную рубашку. Вблизи оказалось, что это перья различных птиц, прикрепленные воском ко всей поверхности тулови­ща. Эти аборигены имели ту же прическу, что и пре­дыдущая группа. Все (мужчины, женщины и дети) носили ожерелья из зубов животных. Трое мужчин пришли с палочками, украшавшими их губы. Стар­шая из женщин — с белой кожей, очень курносая, со сверкающей наподобие ожерелья железной цепью, брошенной за ненадобностью в сельве рабочим ма­стерской,— несет в своей корзине-мешке обезьянку и парагвайский топор.

Рафаэль ведет группу под деревья около кухни. Рабочие и их жены дарят индейцам рубашки, штаны и юбки и одевают их, как детей. Аборигены хотя и желают получить одежду, чтобы быть похожими на мберу, однако не делают никакого жеста, чтобы по­просить ее, и ничего не предлагают, чтобы произве­сти обмен. Я констатирую, что понятие о купле и про­даже отсутствует у этих индейцев из сельвы. Я снял рубашку и отдал ее Йеву, охотнику, у которого тело украшено перьями, взял у него лук и стрелы.

Толстый и улыбающийся повар рабочих обеспечи­вает лагерь гуаяки водой, дровами и клубнями ма­ниоки. С наступлением сумерек аче утоляют голод несколькими корнями жареной маниоки (пирэ-каи) и броненосцем, подаренным одним рабочим. Потом раздеваются и укладываются спать у костров.