Индейские мигранты

Перу на пути независимого государственного развития в контексте мировой истории: 1826 год - середина 90-х годов XX века

Временные миграции общинников на сезонные работы в районы косты […] уже во времена колонии. К середине XX в. с возрастанием общей мобилизации индейского крестьянства по мере изживания латифундизма и связанных с […] различных форм зависимости, миграционные потоки становятся все более […] и регулярными. Однако еще в 50-60-е годы выходцы из общин сьерры отправляясь на временные приработки на плантации или шахты, стремились возвратиться в родные деревни к сбору урожая. При этом складывались традиционные маршруты на определенные асьенды побережья, где уже работали односельчане или люди из соседних общин.

С обострением демографической ситуации в общинах, прогрессирующей нехваткой земли и постоянными засухами миграции приобрели иной характер, превратившись в массовый отток из общин в общем процессе […] крестьянивания. Так, если в 1700 г. сельское население (в своем подавляющем […], как уже говорилось, автохтонного происхождения) составляло 85% […] населения, а в 1940 г. ~ ?5%, то в 1981 г. оно едва достигало 40%, при повышении рождаемости и снижении смертности. По сравнению с 1940 г. городское население возросло к ? г. в ? раз, только в Лиме число иммигрантов увеличилось […], большинство их были выходцами из сьерры. Некоторые из исследователей, считают определяющими факторами этого процесса развитие средств сообщения и несшую притягательность ценностей и преимуществ современной цивилизации, склонен видеть в переселении индейских крестьян в города сознательный выбор. Однако беспристрастный анализ причин и результата нарастающих миграций - грозящей превратиться в национальную катастрофу маргинализации - свидетельствует скорее всего об их вынужденном характере.

Различны и оценки самой ситуации, в которой оказываются мигранты в город Если для одних авторов уделом большинства "бывших" индейцев может быть только маргиналъность или же, в лучшем случае, самые низшие этажи в структуре занятости, то другие полагают, что значительная часть мигрантов найдет свое место в разрастающейся "неформальной экономике". При этом все согласны с тем, что спускающуюся с гор "индиаду" встречает стойкая недоброжелательность горожан, возрастающая по мере того, как хаос "туземного варварства" вторгается, как пишут об этом в прессе, в космос цивилизованного существования. Многие мигранты обретают так или иначе свою нишу, в том числе и в столице, и нередко, по мнению ряда исследователей, их "индейскость" утрачивается уже во втором поколении. В то же время в увеличивающийся приток с Анд, угрожающий буквально заполонить города, начинает накладывать настолько специфический отпечаток на все сферы жизни перуанского общества, что это дает основание говорить о своего рода реконкисте, о перспективе поглощения потомков европейских завоевателей автохтонным большинством.

Эти объективно отнюдь не взаимоисключающие точки зрения отражают различные стороны того транскультурационного процесса, который вот уже полтысячелетия развивается в Перу. С одной стороны, переселенцы из индейских общин действительно утрачивают во втором, а тем более в третьем поколении многое из своих социальных традиций и культуры, имеют место существенные изменения и в психологии и менталитете. Но, с другой стороны, они сами оказывают все боле значимое влияние на развитие общенациональной народной культуры, на общественно-политические процессы, на весь облик перуанской жизни. Меняются все пришедшее в соприкосновение культурно-этнические компоненты, все группы населения, происходят слияние и переплавка различных традиций в процессе сложного, внутренне противоречивого, подчас драматического формирования общенацио­нального единства. И, пока это характерно для латиноамериканского цивилизационного блока в целом, роль автохтонного субстрата, несмотря ни на что и вопреки всему, становится все более очевидной.

При переселении в города становится особенно ясно, что собственно индейская культура - это прежде всего культура общины. Как утверждал в 50-60-е годы и> местный писатель-индихенист Х.М. Аргедас, даже у обитателей кварталов мигран­тов Лимы сохраняется ряд стереотипов традиционного мировоззрения, культуры и психологии, историческая память о противостоянии миру белых и метисов, что на­ходит отражение в современных мифах и фольклоре. А в 80-е годы Р. Монтойя писал несколько иное. По его мнению, только треть мигрантов сохраняет любовь к покинутой родине, поддерживает связь со своими общинами, стремится быть […] в городе. Воспоминания о сьерре, андская музыка, танцы, обычаи, кото­рых они продолжают придерживаться, служат своего рода духовным и культурным убежищем на первых этапах адаптации к новым условиям. Однако уже среди мигрантов первого поколения есть такие, которые навсегда порывают с общинами, стремятся забыть о прошлом, где не видели ничего, кроме бедности, невежества и страданий, прилагают все усилия к тому, чтобы вообще не выглядеть индейцами. Во втором поколении мигрантов только около 10% сохраняют какие-то отношения с землей отцов.

[…] стойкими оказываются традиционные социальные взаимоотношения, такие как пирентеско и компадразго, хотя и они наполняются новым, соответствующим "городскому вызову'' содержанием. Так, основными задачами компадрес становится подготовка молодежи к жизни в новых условиях - овладение ис­панским языком, ликвидация неграмотности, элементарное правовое просвещение. Некоторые поддерживают постоянные связи с родными деревнями, образуя так на­чинаемые "обширные общины".

Адаптируясь понемногу к новым для них социально-экономическим отношени­ям, к непривычной структуре общественных ролей, мигранты из сьерры, со своей стороны, оказывают все более заметное воздействие на эти отношения. Это дает исследователям основание говорить не об изживании психологических норм общи­ны, но, напротив, о распространении их на более широкие секторы перуанского об­щества. Так, в последние десятилетия отмечается "феномен андского лидерства" среди рабочего классы Лимы, в профсоюзах и особенно молодежных организациях, где активисты-кечуа все более определенно ставят вопрос об иных политических альтернативах.