Террористический режим Санчеса Серро (1931-1933)

Перу на пути независимого государственного развития в контексте мировой истории: 1826 год - середина 90-х годов XX века

Санчесу Серро пришлось управлять страной в период жесточайшего экономи­ческого кризиса. Выборы не принесли стабильности. Забастовки, массовые мани­фестации, заговоры военных, стихийные выступления рядового состава армии и флота и народные восстания заполнили 1931-1933 гг.

Политическая напряженность в стране после выборов не исчезла. Айя де ла Торре фактически не признал результатов выборов, объявив о "мораль­ной победе" апристов. Произошли стихийные выступления с требованием аннули­ровать итоги выборов. В Трухильо была подавлена попытка военного мятежа в ар­тиллерийском полку. 5 декабря 1931 г. началась всеобщая забастовка рабочих-са­харников в долине Чикама на асьенде Картавио (4 тыс. участников) и Каса-Гранде (10 тыс.), к которым присоединились портовики, шоферы с требованием проведе­ния новых выборов.

По всей стране происходили массовые волнения в связи с увольнением рабочих и служащих. Четко обозначились два лагеря - лагерь крупных собственников и ла­герь трудящихся, находившихся под влиянием апристов. Санчес Серро использовал всю силу государственной машины и поддержку империалистических компаний "Грейс", "Серро-де-Паско", "Интернешнл петролеум", "Перувиан корпорейшн" и местного капитала для подавления народных выступлений. Банки, текстильные компании, страховые учреждения, сахарные латифундисты, рисовые и хлопковые плантаторы, крупные латифундисты юга отвергали идеи апристов. Они стали мате­риальной опорой Санчеса Серро. "Чернорубашечники" "Революционного союза", возглавляемые Луисом Флоресом, активно участвовали в карательных акциях, по­могая полиции и гражданской гвардии при разгоне демонстраций безработных, ми­тингов рабочих и студентов. Тюрьмы были заполнены, многие заключенные уми­рали из-за варварских условий содержания, тысячи противников режима были вы­сланы из страны.

Опираясь на большинство в конституционной ассамблее, правительство 4 янва­ря 1932 г. направило туда текст закона о чрезвычайном положении (27 апристов, 4 социалиста и 20 децентралистов в ассамблее противостояли 67 депутатам прави­тельственного большинства). 8 января закон был принят, а уже на следующий день правительство применило этот закон против апристов по обвинению в "организа­ции беспорядков" в Трухильо в декабре 1931 г. По чрезвычайному закону запреща­лись свобода слова и критика действий правительства по наведению так называемо­го "общественного порядка". Только исполнительной власти предоставлялось пра­во определять уровень угрозы общественному порядку, устанавливать меры нака­зания за его нарушение - штраф, заключение в тюрьму или высылка из страны. Суд не мог вмешиваться в решения властей. Запрещалось организовывать митинги и де­монстрации.

Коммунисты призывали ко всеобщей забастовке протеста 24 января 1932 г. против "фашистского" закона, но АПРА не поддержала этот призыв, ограничив­шись критикой закона с парламентской трибуны. Апристские рабочие не участво­вали в митинге протеста, организованном компартией. Забастовка не удалась, дело ограничилось нападением группы безработных на центральный рынок, где были разгромлены лавки и магазины и изъяты продукты питания. Полиция и гражданская гвардия разогнали безработных. Нападение на лавки озлобило мелкую буржуазию, обрекло на неуспех протест против закона о чрезвычайном положении. К тому же в своих листовках компартия называла апристов фашистами, что не способствовало сотрудничеству в борьбе против репрессивного закона двух крупнейших партий страны. К примеру, в листовке, выпущенной организацией коммунистов Куско в начале 1932 г., члены апристской партии сравнивались с "фашистской ордой". А фактически настоящим фашистом в Куско был Сутиль, назначенный Санчесом Серро префект, цинично заявивший после расстрела 1 мая девяти ? защищавших свою землю и урожай от местного гамонала, что надо было бы ? еще больше индейцев. Разрозненные протесты против зверства власти ничего не дали.

Надежды апристов на мирный парламентский путь отстаивания своих программных установок не оправдались. Они предлагали пересмотреть решение арбитража в Париже в 1922 г., узаконившего бесконтрольную деятельность американских компаний в Бреа и Париньясе. Апристы возражали и против передачи города ? на Амазонке Колумбии по договору 1927 г. Внешний долг, резко возросший, Легии, апристы считали незаконным, учитывая скандальный характер займов. Выступили апристы на ассамблее и против могущественной "Перувиан корпорейшн", принадлежавшей англичанам, предлагая снизить тарифы на перевозку пассажиров и грузов на железных дорогах страны.

15 марта 1932 г. 13 депутатов-апристов были арестованы и немедленно высланы из страны под предлогом того, что вместе с коммунистами они якобы готовили заговор против республики. 20 марта молодой априст Хосе Мельгар Маркес ранил президента. Был принят закон о военно-полевых судах и смертной казни. По всей стране происходили стихийные выступления рабочих из-за снижения зарплаты и увольнений, преследования лидеров профсоюзов. В конце марта 1932 г. в Отуско и Селии (департамент Ла-Либертад) попытались овладеть этими ? с целью добиться удовлетворения своих требований о повышении зарплаты […] и перерезали телеграфные линии, захватили мосты, но войска подавили это восстание. Рабочие асьенд вблизи Лимы прекратили в мае 1932 г. работу в знак […] против снижения оплаты труда и увольнения 1500 человек. Одновременно бастовали железнодорожники и электрики, причем последние добились отмены […нения] 2000 человек.

В субботу, 7 мая 1932 г., вспыхнуло восстание военных моряков в порту возглавленное боцманом Элеуторио Медрано. Непосредственной причиной волнения стала невыплата жалованья за несколько месяцев и плохое питание. Им удалось арестовать офицеров крейсера "Бологнеси", а затем к ним присоединилась команда крейсера "Грау". Моряки высадились на сушу, но были встречены огнем артиллерии и атакой кавалерии - рулевой крейсера "Грау" сумел добраться до берега и предупредить власти. С рассветом самолеты и подлод­ки открыли огонь по восставшим кораблям. Они были вынуждены сдаться. Правительство на следующий день устроило суд над 360 восставшими моряками. ? человек были осуждены, а 8 расстреляны по приговору военного суда. Правительво ввело осадное положение в связи с "коммунистическим заговором" апристов. Но на самом деле восстание носило изолированный характер, не было выдвинуто политических требований, не было установлено связи ни с компартией, ни с апристами. Как явствует из свидетельств и коммунистов и апристов, восстание вспыхнуло столь внезапно и так быстро было подавлено, что непосредственную связь этих партий с восставшими не удалось установить[В письме из Пе­ру в Коминтерн, датированном 11 мая 1932 г., говорилось о возмущении моряков в связи с невыдачей зарплаты и о стихийности их выступления: "Движение было... внезапным... Не было никакого плана, все произошло очень быстро и импульсивно"].

Одно из наиболее крупных восстаний, связанных с апристами, произошло в го­роде Трухильо 7 июля 1932 г. Департамент Ла-Либертад - центр сахарного произ­водства страны особенно сильно пострадал от кризиса (снижение зарплаты рабо­чих-сахарников и увольнение их носили невиданный доселе размах). Вместе с тем, хотя в начале восстанию сопутствовал успех - ночью 7 июля отряд рабочих-сахар­ников атаковал и захватил казарму О'Донован, пленив офицеров, неорганизован­ность и неясность цели сопровождали и это крупнейшее выступление народа. Руко­водителем апристов в городе был брат Виктора Рауля Айя Аугустин Айя де ла Торре (Кучо). Он исходил из того, что восстание должен возглавить молодой, но уже хорошо известный военный, бывший военный министр Густаво Хименес.

Более радикальную позицию занимал рабочий лидер Мануэль Баррето Риско (1898-1932), за физическую силу прозванный "Буфало" (Буйвол). Мануэль Баррето родился в Кальяо. Работал там механиком. Был активным участником известных со­бытий 1919 г., после которых был вынужден переехать в департамент Ла-Либертад, где работал грузчиком в Чикама, затем шофером. Он постоянно и активно участво­вал во всех выступлениях батраков на сахарных плантациях, став признанным лиде­ром рабочих. Он считал себя марксистом, вступив в 1931 г. в апристскую партию.

Постоянные ссылки руководства апристов на необходимость опоры на военных раздражали рабочих. На одной из встреч с лидерами апристов Баррето выступил от имени рабочих сахарных заводов и плантаций и заявил: "Мы, рабочие, не можем больше терпеть этих отговорок и хотим начать восстание. Если вы этого не сдела­ете, то мы сами сделаем все". Руководство не стало возражать против выступления.

Собрав около 100 рабочих-сахарников поместья Ларедо, Баррето начал штурм казармы. В самом начале штурма он погиб. Но после шестичасового боя казарма пала. В 6 часов утра рабочие стали хозяевами города. Местные коммунисты пред­лагали им создать Советы, но апристское руководство отвергло это предложение: "...коммунисты заведут вас далеко, так что вы будете быстро раздавлены. Надо дей­ствовать более серьезно". Власть в городе была передана Агустиио Айя де ла Торре, ставшему префектом. Но и он не знал, что делать. Никаких социальных це­лей, обращенных ко всей стране, не было выдвинуто. Правительство, напротив, действовало энергично. Вечером 8 июля впервые в истории страны город подверг­ся бомбардировке шести самолетов военной авиации, сея панику среди горожан. Бомбы падали по всему городу, убивая мирных жителей. 9 июля правительствен­ные войска высадились в портовом городе Салаверри. Выступивший из города на­встречу отряд апристов был разбит, и 10 июля город был взят. Часть восставших, деморализованная бомбежкой, ушла в сьерру. Утром неизвестные лица, не имея на то приказа Кучо, расстреляли в тюрьме без следствия 14 офицеров и 20 солдат гра­жданской гвардии, взятых в плен апристами 7 июля. Эта дикая и нелепая акция раз­вязала руки военщине. На развалинах старой крепости времен древних культур Чан-Чан вблизи Трухильо, по сведениям апристов, было убито 2 тыс. восставших, хотя официально было заявлено,что в ходе этой расправы карателей с жителями Трухильо погибло 102 человека[Вильянуэва говорит, что эта акция, возможно, была местью за злоупотребления, расстрелы и издевательства над рабочими со стороны армии в период забастовки 1912 г., когда были убиты в долине Чикама 150 рабочих, а также в Таларе, где в 1917 г. были убиты 11 нефтяников и масса индейцев. Американский посол Диринг указывал в сообщении госдепартаменту 31 августа 1932 г., что убийство офице­ров было местью апристов за гибель людей при бомбежке (см. FRUS (1932). Wash., I948. Vol. II. P. 958;

Sanchez LA.
Haya de la Torre... P. 269).].

Эти кровавые события были наивысшей стадией антиолигархического движе­ния в Перу в 30-е годы XX в. Вражда между апристами и армией надолго оказалась преградой на пути к власти апристской партии.

Как отмечает перуанский историк В. Вильянуэва, сам бывший априст, поражение восстаний апристов было обусловлено превосходством армии, отсутствием политиче­ского руководства вооруженным народом, не знавшим, что делать после победы.

Репрессии обрушились на апристов и коммунистов, рабочих лидеров. Более 4 тыс. их было заключено в тюрьмы, тысячи сосланы в концентрационный лагерь Сатино в сельве департамента Мадре-де-Дьос.

Во внешней политике Санчес Серро действовал столь же напористо, как и во внутренней. 6 мая был арестован Айя де ла Торре. Попытка его защиты со сторо­ны мексиканского посланника Хуана Кабрала привела к разрыву отношений с Ме­ксикой. 1 сентября 1932 г. группа перуанцев под влиянием апристской пропаганды захватила небольшой городок Летисия на колумбийском берегу Амазонки. По до­говору Саломон-Лосано (подписан в 1923 г., ратифицирован в 1927 г.), этот городок был передан Колумбии, получившей тем самым доступ к Амазонке, в обмен на пе­редачу Перу значительного участка земли на южном берегу реки Путумайо, на ко­торый претендовал и Эквадор. Тем самым Перу получила весомый аргумент в территориальном споре с Эквадором в треугольнике, образованном реками Путумайо и Мараньон. Лимское правительство поначалу заявило об апристской авантюре, но затем, когда выяснилось, что весь амазонский регион поддержал этот рейд, ре­шило осуществить возврат Летисии. Страна, раздираемая экономическим кризи­сом, начала втягиваться в войну. Спешно был опубликован декрет о сборе средств для закупки вооружения. Колумбия в свою очередь в феврале 1932 г. захватила пе­руанский порт Тарапака на реке Путумайо. Финансовые поборы и военные неуда­чи вызвали негодование народа. Возникло антивоенное движение, которое возгла­вили коммунисты. Был создан Антивоенный комитет. Как писала компартия Перу в своем отчете Коминтерну 18 октября 1932 г., «наша пропаганда против войны с восторгом принимается рабочими и мелкой буржуазией, весьма далекой от компар­тии. Пропаганда против войны ведется в Перу только нашей партией, так что на­родные массы рассматривают нас как "единственную партию", борющуюся против войны, организующую ей сопротивление».

Явная нацеленность Санчеса Серро на продолжение войны усиливала недовольство его авантюрой. В разгар военных приготовлений на военном параде ново­бранцев и резервистов столицы на ипподроме в Лиме Санчес Серро был убит молодым безработным, бывшим официантом Абелардо Мендоса Лейсой. Сам убийца тут же был застрелен охраной президента.

Конституционная ассамблея срочно избрала, притом совершенно незаконно, на пост президента военного министра О. Бенавидеса (1876-1945), который в свое время был руководителем военного переворота 1914 г. и временным президентом в 1914-1915 гг. Лига наций в 1934 г. предложила Перу возвратить Летисию Колумбии. Резкое неприятие прецедента нарушения заключенных ранее договоров выразило и большинство латиноамериканских стран. При содействии Бразилии 24 мая 1934 г. был подписан "Протокол Рио-де-Жанейро", в котором Перу выразило "сожаление" по поводу захвата Летисии 1 сентября 1932 г. Обе стороны согласились и впредь соблюдать договор Саломон-Лосано.

Незадолго до убийства Санчеса Серро парламент наконец принял конституцию, которая была провозглашена 19 апреля 1933 г. Согласно этой конституции политический режим в стране носил смешанный президентско-парламентский характер. Создавался совет министров, причем президент не имел права назначать или смещать министров без согласия премьера. Премьер обязывался отчитываться перед парламентом, президент не имел права вето в отношении законов, принятых конгрессом. Однако на деле в Перу продолжал действовать режим президентской власти, который диктовал премьеру и состав кабинета и политику правительства, несмотря на то что диктатура Легии вызвала в обществе стойкое недоверие к институту президентства, срок пребывания президента у власти увеличивался с 5 до ? без права переизбрания. Право участвовать в выборах не стало всеобщим - голосовать могли лишь мужчины старше 18 лет, умеющие читать и писать. Таким образом практически все крестьянство, женщины, т.е. большая часть взрослого населения, не могли участвовать в политической жизни страны.

Согласно конституции страны на государство возлагалась обязанность содей­ствовать принятию закона о коллективных договорах, об обеспечении рабочим и служащим права участия в прибылях предприятия (ст. 43, 45). Государство должно было устанавливать минимум зарплаты, разработать механизм социального обес­печения, заботиться о безработных, медицинском обслуживании и помощи боль­ным, беременным женщинам и инвалидам. В условиях чрезвычайного экономиче­ского положения государство могло снижать цены, национализировать частную собственность в целях обеспечения коренных жизненных потребностей населения (ст. 48-49). Усиливалось внимание к индейцам - их земельная собственность объя­влялась неприкосновенной (ст. 208-209). Под нажимом правых сил была включена статья 53, в которой говорилось, что государство не признает законным существо­вание политических партий, находящихся в составе международной организации. Лица, входящие в эти организации, не могут занимать политических должностей. И хотя правые также имели обширные связи за рубежом, карающее острие этой ста­тьи было направлено против левых - коммунистов и апристов, имевших многооб­разные контакты с международными организациями.

В то же время в статье 59 утверждалось, что никто "не может преследоваться за свои идеи". Политическая практика преследований и гонений как до принятия конституции, так и после ее провозглашения во многом была далека от конститу­ционных установлений.