Часть 4

Гарри Гаррисон ::: Плененная вселенная

4

- Посмотри на эти цифры и скажи мне, верны они или нет, - вот все что я прошу. - Чимал положил бумаги перед Главным Наблюдателем.

- Я уже говорил тебе, что не имею большой практики в области математики, для таких вычислений есть машины. - Старик не смотрел ни на бумаги, ни на Чимала. Взгляд его был устремлен куда-то вперед, и он сидел совершенно неподвижно, если не считать пальцев, которые, словно независимо от его воли, перебирали и перебирали складки одежды.

- Это данные, которые дала машина. Посмотри на них и скажи мне, верны они или нет.

- Я уже давно не молод, а сейчас время молитвы и отдыха. Я прошу тебя оставить меня.

- Нет. Не раньше, чем ты дашь мне ответ. Ты не желаешь, не так ли?

Старик упорно продолжал молчать, и это молчание уничтожило те остатки терпения, которыми еще владел Чимал. Главный Наблюдатель хрипло вскрикнул, когда Чимал схватил его деус и, быстро рванув его, разорвал цепочку, на которой тот висел. Он посмотрел на цифры в отверстии.

- 186 293... Тебе известно, что они значат?

- Это... это почти богохульство. Немедленно верни его мне.

- Мне сказали, что эти цифры означают число дней пути, дней по старому земному времени. Насколько я помню, земной год насчитывает 365 дней.

Он бросил деус на стол, и старик сразу же схватил его обеими руками. Чимал снял с пояса блокнот и ручку.

- Разделим... это не трудно... ответ будет... - Он подчеркнул число и махнул блокнотом перед носом Главного Наблюдателя. - С начала путешествия прошло 510 лет. Судя по расчетам во всех книгах, путешествие должно было занять пятьсот лет, а то и меньше, а ацтеки верят, что их освободят через пятьсот лет. Это лишь добавочное свидетельство. Я собственными глазами видел, что мы не направляемся больше к Проксиме Центавра, но вместо этого устремляемся почти к созвездию Льва.

- Как ты можешь это знать?

- Потому что я был в навигационной комнате и пользовался телескопом. Центр вращения уже не указывает на Проксиму Центавра. Мы летим куда-то еще.

- Все это очень сложно, - сказал старик, вытирая платком покрасневшие глаза. - Я не помню о связи между центром вращения и местом нашего назначения...

- Зато я помню - и я уже все проверил, чтобы убедиться. Чтобы навигационные приборы работали правильно, Проксима Центавра помещена в центре вращения, а в случае отклонения приборы делают поправку, с тем, чтобы мы двигались в направлении главной оси. Это не может быть изменено.

- Внезапно Чималу пришла в голову мысль. - Но ведь могло же случиться так, что мы начали двигаться к другой звезде! Ну же, расскажи мне правду... что случилось?

Несколько мгновений старик сидел застыв, потом вздохнул, настроил экзоскелет так, чтобы тот поддерживал его ослабевшее тело.

- От тебя ничего невозможно скрыть, Первый Прибывший, теперь я это понимаю. Но я не хотел, чтобы ты узнал обо всем раньше, чем получишь полные знания. Должно быть, это уже случилось, иначе ты бы не смог догадаться. - Он нажал на кнопку. Моторы зажужжали, поставили его на ноги и понесли через комнату. - Отчет о собрании хранится здесь, в вахтенном журнале. В те времена я был молод, я был самым молодым из Наблюдателей, остальные уже давно умерли. Сколько же лет назад это было? Не могу сказать, но ясно помню каждую деталь происшедшего. Акт веры, акт понимания, акт правды. - Он снова сел, держа двумя руками большую красную книгу. Взгляд его был таким, как будто вместо нее он смотрел в тот самый день. - Недели, почти месяцы мы взвешивали все факты и шли к решению. То был торжественный момент, и от сознания его важности перехватывало дыхание. Главный Наблюдатель встал и огласил результаты всех исследований. Приборы показывали замедление скорости, говорили о том, что в них должны быть заложены новые данные с тем, чтобы мы вышли на новую орбиту. Потом он прочитал данные о наблюдении за планетами, и все мы почувствовали глубокую печаль. Планеты были непригодными, вот что было не так. Просто непригодными. Мы могли бы стать Наблюдателями Дня Прибытия, но мы нашли в себе достаточно сил, чтобы отказаться от искушения. Мы должны были оправдать доверие людей. Когда Главный Наблюдатель объяснил положение, мы все поняли, что нам нужно делать. Великий Создатель предусмотрел даже подобный день, предусмотрел даже возможность того, что в окрестностях Проксимы Центавра не найдется пригодной планеты и что может быть проложен новый курс к Альфе Центавра или Волку 395, а может - Льву? Я уже забыл, это было так давно. Но все здесь, вся правда. Как ни трудно было принять это решение, но оно было принято. Я сохраню при себе эти воспоминания до ре-цикла. Нам была такая великолепная возможность показать себя верными слугами.

- Можно мне посмотреть журнал? Когда было принято решение?

- В день, принадлежащий истории. Но взгляни сам. - Старик улыбнулся и открыл журнал - очевидно, наугад. - Видишь, как он сам открывается на нужном месте? Я так часто его читал.

Чимал взял журнал и прочел вступление. Оно занимало меньше страницы - рекорд краткости для такого торжественного момента.

- Здесь ничего нет о наблюдениях и причине снятия решения, - сказал он. - Никаких подробностей об оказавшихся непригодными планетах.

- Да, это начало второго параграфа. Если ты мне позволишь, я могу процитировать по памяти: "... поэтому лишь наблюдения могут стать основой будущих действий. Планеты оказались непригодными".

- Ну почему? Деталей ведь нет.

- Детали не нужны. То было решение, подсказанное верой. Великий Создатель оставил возможность для предположения, что пригодной планеты найти не удастся, а Он - тот, кто знал. Если бы планеты были пригодными, он не оставил бы нам выбора. Это очень важное звено в доктрине. Мы все смотрели в телескоп и все согласились. Они были крошечными, не имели собственного, подобно солнечному, света, и были очень далекими. Они явно не подходили...

Чимал вскочил на ноги и хлопнул книгой по столу.

- Ты хочешь сказать мне, что ваше решение было основано на простом просмотре в телескоп планет, все еще находившихся на астрономическом расстоянии? Что вы не приближались, не делали посадки, не снимали фотографий?

- Мне обо всех этих вещах ничего не известно. Должно быть, ими занимаются Прибывшие. Но мы не могли открыть долину до тех пор, пока не уверились бы в том, что планеты подходят. Подумай - как ужасно! Что бы это было, если бы Прибывшие сочли планеты неподходящими! Мы бы предали свою веру. Нет, гораздо лучше было бы самим принять решение. Мы знали, что за ним следовало. Каждый из нас заглянул в свое сердце и душу, прежде чем согласиться на него. Планеты были непригодными.

- И это решение было подсказано одной лишь верой?

- Верой честных людей, настоящих людей. Другого пути не было, да мы его и не хотели. Разве мы могли ошибиться, пока твердо держались на верном пути?

Чимал молча переписал сведения о решении в свой блокнот, потом снова положил журнал на стол.

- Разве ты не согласен с тем, что это было наиболее мудрое решение? - улыбаясь, спросил его Главный Наблюдатель.

- Я думаю, что все вы сумасшедшие, - сказал Чимал.

- Богохульство! Почему ты так говоришь?

- Потому что вы ничего не знали об этих планетах, а решение, принятое без знания фактов - это вообще не решение, это суеверная чепуха.

- Я не вынесу подобных оскорблений... даже от Первого Прибывшего. Я прошу тебя со всем уважением: оставь мои покои.

- Факты есть факты, а догадки есть догадки. Если освободить это ваше решение от всяких там фокусов и болтовни о вере, то оказывается, что оно не имеет под собой никакой почвы. У вас, жалких дураков, не было ведь никаких фактов. Что сказали о вашем решении остальные?

- Они не знали. Это было не их решение. Они служат, и это все. Нам, Исследователям, больше ничего не нужно.

- Тогда я скажу им и найду компьютер. Мы еще можем повернуть.

Зкзоскелет зашелестел. Человек выпрямился и в гневе указал пальцем на Чимала.

- Ты не смеешь. Передавать им Знание запрещено, и я запрещаю тебе говорить им - и приближаться к компьютерам тоже. Решение Исследователей пересмотрено быть не может.

- Почему? Вы же обычные люди. Притом глупые и слабые. Вы ошиблись, и я собираюсь исправить вашу ошибку.

- Если ты это сделаешь, то докажешь тем самым, что ты вовсе не Первый Прибывший, но кто-то другой. Не знаю кто. Для этого я должен посмотреть руководство.

- Смотри, а я буду действовать. Мы поворачиваем.

После ухода Чимала протекли долгие минуты, прежде чем Главный Наблюдатель встал, глядя на закрытую дверь. Когда он в конце концов принял решение, у него вырвался громкий стон, полный горя и ужаса. Но нужно принимать и горестные решения: такова тяжкая ноша его ответственности. Он нажал кнопку коммуникатора и сделал вызов.

 

Надпись на двери гласила:

НАВИГАЦИОННАЯ. ТОЛЬКО ДЛЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ.

В момент своего открытия Чимал был так зол, что даже не подумал обыскать комнату в поисках подтверждения полученной им информации. Злоба и сейчас еще не утихла в нем, но теперь она стала холодной и готовой подчиниться необходимости. Он обязан был сделать то, что должен. Карта подтвердила то, что это место скрывалось. Он открыл дверь и вошел.

Комната была маленькой и содержала только два кресла, компьютер, несколько сборников с данными и на столе - перечень операций, изложенный упрощенным языком. Ввод был рассчитан на простое действие и содержал инструкции на обычном языке. Чимал быстро прочел инструкцию, потом сел перед вводом и одним пальцем выстучал запрос:

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ТЕПЕРЕШНЯЯ ОРБИТА НАПРАВЛЕНИЕМ К ПРОКСИМЕ ЦЕНТАВРА?

Как только он нажал на кнопку с надписью "Ответ", ввод ожил и напечатал:

НЕТ.

ПРОШЛИ ЛИ МЫ ПРОКСИМУ ЦЕНТАВРА?

ВОПРОС НЕЯСЕН, СМОТРИ ИНСТРУКЦИЮ 13.

Чимал немного подумал, потом ввел новый вопрос:

МОЖЕТ ЛИ ОРБИТА БЫТЬ ИЗМЕНЕНА ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТОБЫ МЫ НАПРАВИЛИСЬ К ПРОКСИМЕ ЦЕНТАВРА?

ДА.

Это уже лучше. Чимал отпечатал:

СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ПОНАДОБИТСЯ НА ТО, ЧТОБЫ ДОСТИЧЬ ПРОКСИМЫ ЦЕНТАВРА, ЕСЛИ СЕЙЧАС ЖЕ ИЗМЕНИТЬ ОРБИТУ?

На этот раз компьютер думал почти три секунды, прежде чем ответить, - слишком много вычислений нужно было сделать, слишком много клеток памяти подключить.

ПРОКСИМА ЦЕНТАВРА НАХОДИТСЯ НА РАССТОЯНИИ 100 АСТРОНОМИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ, ЧТО ТРЕБУЕТ ВРЕМЕНИ В 17432 ДНЯ.

Чимал быстро произвел деление. Это меньше, чем пятьдесят лет. Если мы изменим орбиту сейчас же, то я смогу увидеть еще прибытие!

Но как? Как заставить Исследователей изменить орбиту? Существовала возможность того, что он сможет найти нужные инструменты и пособия и проработать их самостоятельно, но это возможно только в том случае, если ему никто не помешает. Если же их действия будут активно-враждебными, вряд ли ему что-нибудь удастся сделать. Одни слова их не убедят. Что же еще? Нужно заставить их изменить орбиту, хотят они этого или нет. Насилие? Но невозможно же их всех взять в плен и приняться за работу. Наблюдатели ни за что бы этого не позволили. И убить их всех он не мог такой поступок был бы отвратительным, хотя он и чувствовал, что способен на подобные действия. У него просто руки чесались от желания что-нибудь ими сделать.

Воздушная машина? Оборудование, над которым он работал... оно важно для жизни, но становилось таким только через определенный период времени. Если бы с ним что-нибудь случилось, он оказался бы единственным, кто смог бы его отремонтировать, и он даже не подумал бы начать ремонт до тех пор, пока они не легли бы на нужный курс.

Именно это ему и следует сделать. Он вышел в коридор и увидел Главного Наблюдателя и остальных, спешивших к нему на самой большой скорости, которую только позволяли им развить экзоскелеты. Чимал не обратил никакого внимания на их крики и побежал в противоположном направлении, легко уйдя от них. Быстро, как только мог, и самым коротким путем он устремился к воздушной лаборатории.

Дорога была пуста. Ни одной машины.

Идти пешком? Понадобится несколько часов на то, чтобы дойти до конца этого туннеля и еще пересечь всю долину. А если за ним пошлют машину, то убежать будет невозможно. Ему необходимо получить машину - не вызвать ли ее? Если все Наблюдатели приведены в состояние готовности, то он сам себе расставляет ловушку. Следовало принять решение как можно быстрее. Существовала большая вероятность того, что люди еще ни о чем не знали: Главный Наблюдатель не любил поспешных решений. Он подошел к коммуникатору на стене.

- Говорит Первый Прибывший. Мне немедленно нужна машина. Станция 187.

- Несколько мгновений в трубке царила тишина, потом раздался голос:

- Выполняю приказ. Машина будет подана через несколько минут.

Будет ли? Или же этот человек сообщит обо всем Исследователям?

Чимал нервно расхаживал туда-сюда, не способный думать ни о чем другом. Он ждал всем лишь несколько минут, но время показалось ему бесконечным.

- Желаете ли, чтобы я управлял? - спросил оператор.

- Нет, я сам.

Человек вышел из машины и вежливо отсалютовал вслед отъезжающей машине. Путь был свободен. Даже если человек сообщил о случившемся, у Чимала был хороший запас времени, он знал это. Если он сможет избежать возможного преследования и будет действовать быстро, он успеет совершить задуманное раньше, чем его схватят. Но сейчас, пока он еще в пути, ему следует решить, что именно нужно сделать. Сама машина была такой массивной, что на возню с ней ушло бы много времени, зато контрольная панель была гораздо меньше и более легкой конструкции. Уничтожить некоторые из приборов или вынуть какие-то компоненты - и этот было бы достаточно. Без его помощи исследователи никогда не смогут ее починить. Но прежде чем что-то уничтожить, он должен увериться в наличие замены. Простое изъятие компонентов может оказаться недостаточным: Главный  Наблюдатель, подстегиваемый необходимостью, мог бы догадаться о случившемся, увидев пустые места. Нет, нужно что-то повредить.

Когда машина замедлила ход у другого конца туннеля, он выскочил из нее. Каждое его движение было рассчитано. Прежде всего - журнал-инструкция. Он лежал там, где Чимал его оставил. В помещении никого не было, так что новый смотритель явно еще не занял свое место. Теперь нужно было найти верную диаграмму, потом номера частей. Читая находку, он прошел в кладовую. Да, детали панельных приборов здесь были - более десяти. Великий Создатель прекрасно все спланировал, предусмотрев любую возможность. Единственное, чего он не предвидел - это саботаж. В качестве дополнительной меры предосторожности Чимал вынул все запасные части и унес их в другую кладовую, где тщательно спрятал в массивной трубе. Теперь - разрушение.

Огромный гаечный ключ, тяжелый и не уступающий по размерам руке, являл собой превосходное оружие. Он унес его в главное помещение и, держа его в обеих руках, остановился перед приборной доской. Вначале диск со стеклянным покрытием. Занеся гаечный ключ над головой как топор, он с силой обрушил его вниз.

Мгновенно вспыхнул красный сигнал, и сирена завыла тонким, бьющим по ушам голосом. Громоподобный крик загрохотал над его головой:

- ОСТАНОВИСЬ! ПРЕКРАТИ! ТЫ РАЗРУШАЕШЬ МАШИНУ! ЭТО - ЕДИНСТВЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ДРУГОГО НЕ БУДЕТ!

Но сигналы и голос не остановили его. Он снова занес гаечный ключ для удара и обрушил его на то же самое место. Едва он это сделал, как металлическая дверца в стене над его головой распахнулась, посылая вниз потоки пыли. Из нее выдвинулось дуло лазерного пистолета, и тот мгновенно открыл стрельбу, посылая в воздух перед панелью зеленые полосы пламени.

Чимал отскочил в сторону, но сделал это недостаточно быстро. Луч полоснул его по левому боку, руке, ноге, мгновенно проникнув сквозь одежду, и вонзился в тело. Он рухнул на пол почти потеряв сознание от внезапного шока и боли.

Великий Создатель предусмотрел все, даже возможность саботажа. Чимал понял это, но слишком поздно.

Когда Наблюдатели ворвались в помещение, они обнаружили его пытающимся ползти, оставляя за собой кровавую дорожку. Чимал открыл рот, пытаясь что-то сказать, но Главный Наблюдатель сделал знак рукой и отступил. Человек с баллоном на спине и с прибором, похожим на пистолет, шагнул вперед и нажал на спуск. Облако газа окутало Чимала, и голова его тяжело опустилась на каменный пол.

 

5

Пока он находился без сознания, о нем заботились машины. Исследователи сняли с него одежду и поместили во впадину стола. Они сняли описание его ранения, после чего анализатор действовал уже сам. Вся операция была полностью автоматической.

Был сделан рентген, измерено его кровяное давление, сделаны другие необходимые наблюдения. Как только раны были обследованы, возле них появилось вещество, останавливающее кровотечение. Компьютер поставил диагноз и назначил лечение. Аппараты, делающие анализы, тихо исчезли внутри контейнера, и их место заняли приборы-хирурги. Хотя они обрабатывали в единицу времени лишь очень небольшой участок тела, сама работа велась в удивительно быстром темпе, невозможном даже для самого опытного хирурга. Кровь была остановлена, поврежденные участки очищены, обгоревшая кожа заменена, и сделано это было очень быстро, чтобы не пострадали нервные окончания. Потом приборы занялись его боком, куда луч лазера проник особенно глубоко, хотя и не повредил внутренние органы. И наконец - нога. Эта рана была самой несложной из всех. Обгорело только бедро.

Когда Чимал пришел в себя, он вначале никак не мог понять, что произошло и почему он здесь, в больнице. Он был напичкан седактивными средствами и не ощущал боли, но голова его кружилась, и он чувствовал такую слабость, что был неспособен двинуться.

Потом память вернулась к нему, а вместе с ней - чувство горести. Он проиграл, Бесконечное путешествие в никуда так и будет продолжаться. Исследователи слишком глубоко верили в собственную непогрешимость, чтобы внять предостережениям. Так все и останется. Возможно, единственная ошибка Великого Создателя состояла в том, что он слишком хорошо все спланировал. Наблюдатели были так поглощены своей работой и так довольны ею, что даже и думать не хотели о возможности ее прекращения. Следующая звезда, если они когда-нибудь достигнут ее, тоже будет сочтена не имеющей подходящих планет. Единственная возможность положить конец этому путешествию была у него в руках, но он не сумел ею воспользоваться. Больше такой возможности у него не будет, Наблюдатели наверняка об этом позаботятся - и других Чималов тоже больше не будет. Будет передано предостережение. Если появятся другие дети, рожденные от союза жителей различных деревень, их не станут ждать здесь с распростертыми объятиями. Может быть, даже Верховный жрец услышит некий голос и принесет такого ребенка в жертву.

Машины-няни, поняв, что он пришел в сознание, сняли с его рук поддерживающие повязки и поднесли ко рту сосуд с теплым питьем.

- Открой, пожалуйста, рот, - проговорил записанный на ленту нежный голос столетие назад умершей девушки. Один конец изогнутой трубки, помещенной другим концом в сосуд, был нацелен ему прямо в губы. Он повиновался.

Должно быть, машина объявила о том, что он пришел в сознание, потому что дверь отворилась, и в комнату вошел Главный Наблюдатель.

- Почему ты совершил этот невозможный поступок? - спросил он. - Ни один из нас не в состоянии это понять. Пройдут месяцы, прежде чем можно будет устранить повреждения - ведь тебе мы больше доверять не можем.

- Я сделал это потому, что хочу заставить вас изменить курс. Я сделал бы все, что угодно, лишь бы заставить вас это сделать. Если бы мы изменили его сейчас, то могли бы быть вблизи Проксимы Центавра менее чем через пятьдесят лет. Все, что я прошу вас сделать, - это внимательно изучить планеты. Тебе даже не нужно говорить об этом никому другому, кроме Наблюдателей. Ты сделаешь это?

- Ну же, не останавливайся, - вмешался нежный голос. - Ты должен выпить все до последней капли. Слышишь?

- Нет, конечно нет. Меня все это не касается. Решение было принято и записано, и я думать не могу о том, чтобы его изменить. Ты не должен просить меня об этом.

- Но я должен. Я должен убедить тебя... Но как? Именем человечества? Конец столетий заключения, страха и смерти. Лучше освободить народ от тирании, чем держать его под контролем.

- Что за безумные слова ты говоришь!

- Но это правда. Посмотри на моих людей, чья жизнь полна грубости суеверия. Она коротка и контролируется ядовитыми змеями. Чудовищно! А люди твоего племени, эти несчастные женщины, подобные Наблюдательнице Оружия, призрак истязающей себя женщины, лишенной всех черт своего пола, подавляющей в себе инстинкт материнства и обожающей самоистязание. Пора освободить от пут и их...

- Прекрати, - велел Главный Наблюдатель, поднимая руку, - я не желаю больше слушать эти богохульственные речи. Этот мир - великолепен, таким его сделал Великий Создатель, и даже разговор о его изменении является преступлением, поражающим своими размерами любое воображение. Я провел много часов, решая, что с тобой делать. Я советовался с другими Исследователями и мы пришли к единому решению.

- Убить меня и заставить замолчать навсегда?

- Нет, этого сделать мы не можем. Несмотря на свою дикость - результат неправильного воспитания в долине среди дикарей, - ты все же остаешься Первым Прибывшим. Поэтому тебе предстоит прибыть, таково наше решение.

- Что за чепуху ты говоришь? - Чимал слишком устал для того, чтобы продолжать разговор. Он оттолкнул от себя недопитый сосуд и закрыл глаза.

- Диаграммы показывают, что в пещерах, находящихся у самой поверхности этого мира, есть пять предметов, называемых "космическими скафандрами". Имеется их подробное описание. Они рассчитаны на путешествие отсюда к любой планете, местоположение которой установлено, Если ты того пожелаешь, ты отправишься к планетам. И станешь Первым Прибывшим.

- Убирайся, - проговорил Чимал устало. - Да, вы меня не убиваете, а всего лишь отправляете в путешествие на пятьдесят лет, в изгнание, с тем чтобы я провел в одиночестве остаток своей жизни. В корабле, в котором, возможно, нет даже достаточного запаса пищи и воздуха для такого долгого путешествия. Оставь меня, низкий лицемер.

- Машины сообщили мне, что через десять дней ты излечишься настолько, что сможешь встать. Приготовлен экзоскелет, который тебе потребуется. На этот раз Исследователи проследят за тем, как ты будешь подниматься на корабль. Если будет нужно, они сами тебя туда втащат. Ты отправишься. Меня там не будет, потому что я не желаю видеть тебя снова. Я даже не стану прощаться с тобой, потому что ты явился горькой страницей в моей жизни и говорил богохульствующие слова, которые я никогда не смогу забыть. В тебе столько дьявольского, что тебя невозможно выносить. - Старик повернулся и вышел, едва закончив фразу.

"Десять дней, - подумал Чимал, находясь где-то на кромке сна. - Десять дней. Что же я могу сделать за это время? Окончить эту трагедию. Как бы я хотел нарушить течение жизни этих людей! Даже мои люди, чья жизнь коротка и трудна, счастливее этих. Я бы хотел вскрыть эти термитные гнезда, чтобы люди долины могли увидеть тех, кто прячется поблизости от них, наблюдая за ними и распоряжаясь".

Его глаза широко распахнулись и, сам того не сознавая, он сел на постели.

- Конечно. Впустить в эти пещеры моих людей. Тогда выбора не будет - мы сможем изменить курс и полететь к Проксиме Центавра.

Он снова опустился на подушки. У него было десять дней на то, чтобы составить план и решить, что делать.

Через четыре дня был принесен и поставлен в углу экзоскелет. Во время следующего периода для сна он встал с постели и надел его, тренируясь. Управление было очень простым. После этого он вставал с постели каждую ночь. Вначале он едва ходил, потом стал ходить увереннее, превозмогая боль. Делал простые упражнения. Аппетит его улучшился. Десять дней, данные ему на выздоровление, оказались преувеличением, должно быть, машины установили этот срок, ориентируясь на слабые организмы наблюдателей, как на стандарт. У него процесс заживления шел гораздо быстрее.

У его комнаты всегда стоял на страже Исследователь - он слышал, как люди переговаривались при смене караула, но к нему они не входили. На девятый период сна Чимал встал и тихо оделся. Он все еще ощущал слабость, но экзоскелет помог ему, взяв на себя большую часть нагрузки при ходьбе и других движениях. Легкий стул был единственным возможным оружием, которое можно было обнаружить в этой комнате. Он взял его в обе руки и тихо подошел к двери. Потом он вскрикнул:

- На помощь! Кровотечение... я умираю... на помощь!

Поскольку он возвысил голос, "сестра", которая наблюдала за ним, вмешалась, призывая его немедленно лечь в постель, и ему пришлось закричать еще громче, чтобы перебить ее. Где-то наверняка должен был включиться сигнал тревоги. Нужно действовать быстрее. И где этот дурак Исследователь? Сколько времени понадобится ему на принятие простого решения? Если он не появится в самое ближайшее время, Чималу придется самому отправиться за ним, а если этот человек вооружен, дело может принять опасный поворот.

Дверь отворилась, и едва лишь человек вошел, Чимал ударил его стулом. Тот упал на пол и застонал, но у Чимала не было времени даже взглянуть на него. Один человек или целый мир. Чимал вырвал оружие из его пальцев и вышел из комнаты, двигаясь так быстро, как это позволял ему экзоскелет.

Повернув за угол, он покинул больничный отсек и направился к коридорам внешней части - тем, которые обычно были пустынными, а особенно в такой час. Оставался час до рассвета, и Наблюдатели, конечно же, придерживались того же времени, что и жители деревни. Он должен дорожить каждой минутой. Дорога, которую он выбрал, была длинной, а он шел так медленно.

Никто не мог догадаться, в чем же состоит его план, и это, конечно, облегчало задачу. Лишь Главный Наблюдатель мог принять решение, а такое давалось ему нелегко. Первое, что могло прийти ему в голову, это то, что Чимал мог вернуться в лабораторию, чтобы докончить разрушения. Исследователи побегут за оружием, а потом - в лабораторию. Затем они снова начнут думать. Потом розыск, который, возможно, закончится всеобщей тревогой. Сколько же все это займет времени? Рассчитать точно невозможно. При везении более часа. Если меньше, Чималу придется сражаться, наносить раны, может быть, убивать. Кому-то придется умереть ради того, чтобы могли жить следующие поколения.

Действия Главного Наблюдателя были даже еще более медленными, чем рассчитывал Чимал. Прошел почти час, прежде чем он встретил еще одного человека, но и этот явно был занят своей работой. Подойдя ближе и узнав Чимала, он настолько растерялся и испугался, что был неспособен к каким-либо действиям. Чимал подошел к нему сзади и сжал его шею руками. Человек потерял сознание. Теперь - вниз и по последнему коридору.

Этот путь о многом ему говорил. Им он пришел сюда, казалось, давным-давно, гонимый страхом. Сколько изменений произошло с того дня, сколько нового он узнал! И все эти знания - бесполезны, если только он не сможет использовать их в реальной жизни. Он прошел по каменному туннелю и подошел к его концу как раз в то мгновение, когда дверь, ведущая наружу, отворялась. На фоне голубого утреннего неба вырисовывалась устрашающая фигура Коатлики со змеиными головами и руками-когтями. Она повернулась к нему. Несмотря на то, что теперь он все знал, сердце подпрыгнуло у него в груди. Но он продолжал идти прямо на нее.

Огромный камень тихо повернулся вокруг своей оси, и богиня пошла вперед, глядя перед собой невидящим взглядом. Она приблизилась к нему, прошла мимо, свернула и вошла в нишу. Там она встала и застыла, как будто ее заморозили. Еще один день отдыха перед ночным патрулированием.

- Ты - машина, - сказал Чимал. - И ничего больше. А там, за тобой, инструменты, запасные части и инструкции. - Он прошел мимо нее, взял инструкцию и прочитал заглавие. - И твое имя вовсе не Коатлики. Ты - РОБОТ-ОХРАННИК, РЕАГИРУЮЩИЙ НА ТЕПЛО. И это объясняет, каким образом я смог убежать от тебя: когда я нырнул, то оказался вне пределов досягаемости твоих приборов - чувств. - Он открыл инструкцию. Хотя Коатлики-робот несомненно являлась сложной конструкцией, ремонт ее и управление ею были такими же простыми, как и все остальное. Чимал и раньше думал, что будет достаточно открыть выход и выпустить ее в сияние дневного света. Но он мог сделать с ней и гораздо больше. Следуя инструкции, он открыл панель на спине машины и обнаружил за ней углубление с множеством отверстий. В углублении находилась контрольная коробка с проводами и пробками. Если переключить в этой коробке автоматическую электроцепь, то машина должна была действовать и двигаться, повинуясь воле контролера. Чимал включил ее в цепь. - Иди! - приказал он, и богиня шагнула вперед. - Кругом, - велел он, проверяя работу контроля. Коатлики послушно описала круг, двигаясь вдоль стен пещеры, так что ее головы покачивались под самым потолком.

Он мог вести ее и приказывать ей делать то, что хотел. Нет... Не вести! Была и лучшая возможность.

- На колени! - скомандовал он, и она повиновалась. Со смехом он взгромоздился на нее и сел так, что ноги его болтались среди сухих человеческих рук. Он ощутил под собой холодный металл ее шеи. - А теперь - вперед, мы едем. Я - Чимал! - закричал он. - Я - тот, кто ушел и вернулся! Я - тот, кто правит богиней!

Когда они приблизились к выходу, тот открылся, повинуясь какому-то сигналу. Он остановил машину возле двери и осмотрел механизм. Тяжелые поршни приводили его в движение и держали двери открытыми. Если бы ему удалось расплавить стержни и согнуть, не ломая при этом, то вход остался бы открытым и быстро починить механизм было бы невозможно. А то, что он собирался сделать, должно было занять немного времени. Лазерный луч заиграл на гладком стержне поршня, накалив его докрасна, и тот внезапно прогнулся под тяжестью скалы. Чимал быстро перевел луч, и дверь начала падать, но остановилась, поддерживаемая поршнем с другой стороны. Первый же стержень остался согнутым, но теперь его металл отвердел. В таком состоянии поршень был неспособен двигаться в цилиндре, и дверь осталась открытой.

Оказавшись в долине, Чимал пришпорил свое странное средство передвижения. Машина громко шипела, но его торжествующий смех был еще громче.

Когда тропа вышла из расщелины, Чимал остановился и посмотрел на долину со смешанным чувством. До этого момента он не сознавал, что рад возможности вернуться в долину. Все такая же предрассветная дымка висела над полями, протянувшимися вдоль берега реки. Она исчезнет, как только солнце поднимется над горами. Он глубоко вдохнул в себя чистый резкий воздух, наполненный запахом зеленых растений. Приятно было снова очутиться за пределами коридоров с их запахом плесени. Но, подумав об этом, он вспомнил о том, что его долина была всего лишь огромной пещерой, проделанной в скале, и, глядя на нее, он ощущал и присутствие окружавших ее туннелей, а за ними пустоту космоса и обилие звезд. Мысли эти пугали, и, вздрогнув, он отогнал их от себя. Раны его болели - он слишком много и слишком быстро ходил. Он погнал богиню вперед к реке, через нее.

В деревне люди сейчас должны были умываться и готовиться к принятию утренней пищи. Скоро они отправятся на поля, и если он поспешит, то прибудет туда как раз вовремя. Поворот ручки заставил Коатлики рысцой потрусить вперед. Чимал подпрыгивал при каждом ее шаге. Крепко стиснув зубы, он старался превозмочь боль. По мере того как скорость богини увеличивалась, ее головы все быстрее двигались туда-сюда, шипение становилось оглушающим.

Он добрался до стены долины, потом направился на юг, к храму. Жрецы должны заканчивать утреннюю службу, он как раз успеет застать их всех вместе. Он замедлил ход Коатлики у пирамиды, и шипение стало менее громким. Потом он заставил ее рысцой обойти пирамиду и оказался у всех на виду.

Жрецы застыли в неподвижности. Казалось, даже сердца их замерли. Потом раздался резкий стук - нож черного стекла выпал из рук Ицкоатла. Не веря своим глазам, жрецы смотрели на богиню.

- Вы согрешили! - закричал на них Чимал, размахивая лазерным пистолетом, Вряд ли они узнают его, облаченного в кровавого цвета одежды и вознесенного высоко над ними. - Коатлики жаждет мщения. А теперь к деревне Квилап, быстро. Бегом!

Богиня направилась к ним, выразительно шипя, и других предупреждений не было нужно, Они повернулись и побежали, а чудовище со змеиными головами мчалось за ними по пятам. Когда они достигли деревни, там как раз появились люди. Пугающее и небывалое зрелище заставило их в ужасе застыть на своих местах. Чимал, не давая возможности оправиться от испуга, погнал жрецов к Заахилу.

Когда они оказались среди домов, Чимал заставил Коатлики замедлить ход, и жрецы смешались с толпой, что уже ждала их появления. Он не позволил им остановиться и погнал всех вперед, как стадо. Женщины, дети - все мчались перед ним к реке и через нее. Первые уже оказались у Заахила, и о случившемся стало известно. Прежде чем он успел достичь домов деревни, люди ее присоединились к бегущим.

- К болоту! - прогремел он, когда они, спотыкаясь, мчались по полю среди побегов маиса и рядов маги. - К стене, в расщелину, увидите, что я вам покажу!

Они мчались, подгоняемые диким ужасом, а он спешил за ними. Конец долины был уже недалеко. Еще несколько минут, и они окажутся в туннеле, и этот момент станет началом конца столь хорошо знакомой им жизни, Чимал смеялся и кричал, и слезы струились по его лицу. Конец, конец...

Грозное ворчанье, похожее на отдаленный гром, послышалось впереди, и из каньона вырвалось облако пыли. Толпа замедлила ход и остановилась, не зная, какая опасность страшнее. Они боязливо расступились перед Коатлики, врезавшейся в ее середину. Холодный страх проник в грудь Чимала, и он по расселине бросился к отверстию.

Он боялся думать о том, что могло случиться, он не осмеливался об этом думать. Он был настолько близок к осуществлению своего плана, что, казалось, уже ничто не могло ему помешать. Коатлики промчалась вверх по тропе и влетела в отверстие в скале. И тут она остановилась как вкопанная.  Повсюду громоздились куски камня. Медленно оседала пыль. Никаких следов входа, лишь обломки скал, громоздящиеся в том месте, где он когда-то был.

А потом пришла темнота. Облака сгустились так быстро, что прежде чем ударил первый гром, никто не успел даже заметить, что небо покрывается ими. Но даже прежде, чем они скрыли солнце, само солнце съежилось и потемнело, и холодный ветер волной накатил на долину. Люди, сбившись в кучки, в ужасе стонали перед лицом обрушившегося на них несчастья. Неужели боги объявили войну Земле? Что происходит? Неужели это конец?

Потом пошел дождь и стало еще темнее. То был не просто дождь, но дождь, смешанный с градом. Люди кинулись прочь. Чимал заставил себя выйти из оцепенения, в которое ввело его поражение, и направил Коатлики за ними. Борьба еще не окончена. Можно найти другой путь. Коатлики заставит жителей долины помочь ему: ни дождь, ни темнота не уничтожат их страх перед ней.

На полпути богиня остановилась и застыла. Змеи перестали изгибаться и шипение утихло. Потом она сделала еще шаг и остановилась уже окончательно. Теперь, когда они были отрезаны от источников энергии, контрольная коробка была бессильна. Поняв это, Чимал медленно и горестно слез на мокрую землю со скользкого металла.

Он обнаружил, что все еще сжимает в руке лазерный пистолет, Отчаянным жестом нацелив пистолет на каменный барьер, он нажал на спуск. Но даже этот слабый протест оказался тщетным: дождь проник в механизм, и тот не извергнул огонь. Чимал отбросил пистолет прочь.

Дождь продолжал лить, и было темнее, чем ночью.

 

6

Придя в себя, Чимал обнаружил, что сидит на берегу реки: он слышал гудение ее невидимой в темноте воды. Если он хотел переходить на ту сторону, то нужно было делать это сейчас, потому что вода все прибывала. Причины для того, чтобы переправляться туда, не было: и на той, и на этой стороне он был одинаково беспомощен. Но на той стороне - Квилап, его родная деревня.

Но когда он попытался встать, то обнаружил, что неспособен поменять положение тела. Вода проникла под его экзоскелет, и тот почти не давал телу двигаться. С огромным трудом он высвободил руку, потом ослабил все другие крепления. Когда он наконец поднялся на ноги, экзоскелет остался лежать на земле как ненужный обломок из прошлой жизни. Когда он вступил в  реку, вода сразу же дошла ему до колен, а потом, прежде чем он успел достичь ее середины, до пояса. Нужно было тщательно выверять каждый шаг и при этом бороться с течением. Если бы вода опрокинула его, то у него уже не хватило бы сил встать.

Шаг за шагом он пробивался вперед, а вода все упорнее преграждала ему путь. Было так просто уступить ей и позволить увлечь за собой навсегда. Но эта мысль почему-то была ему отвратительна - вероятно, потому, что в его памяти всплыло лицо висящего на блоке Наблюдателя Воздуха. Вода отступила и теперь билась вокруг его бедер. Потом она оказалась на уровне его колен. Вот и конец реки. Прежде чем подняться на берег, он сложил руки чашечкой и напился, много раз погружая руки в реку. Ему хотелось пить, несмотря на дождь и холод, кожа его горела. О ранах страшно было даже подумать.

Неужели идти некуда? Неужели все кончено навсегда? Чимал постоял, покачиваясь, в темноте. Возможно, действительно был Великий Создатель, наблюдавший за каждым его шагом. Нет, невозможно. Он не должен поддаваться большому суеверию теперь, когда сумел преодолеть все малые.

Этот мир придуман людьми - он читал их горделивые отчеты и понял их образ мыслей. Ему было даже известно имя того, кого здесь называют Великим Создателем, и он знал причины, по которым Он все это сделал. Они были изложены в книгах и могли быть прочтены двояким образом.

Чимал знал, что проиграл он по случайности - и из-за невежества. Ему вообще повезло, что он сумел забраться так далеко. Нельзя полностью переделать человека за несколько коротких месяцев. Возможно, у него были знания. Он узнал так много за такой короткий срок, что все еще думал, как деревенский житель. Вырваться, бежать. Сражаться. Умереть. Если бы только он был способен на большее! Если бы он смог провести свой народ по залу с разрисованными стенами, потом по золотому коридору к звездам!

И вместе с этими мыслями, с этим видением в его сердце прокралась искра надежды.

Чимал пошел вперед. Он снова был один в долине, и когда дождь прекратится и выглянет солнце, на него снова начнут охотиться. С какой нежностью жрецы станут оберегать его жизнь, чтобы позже предать его пыткам! Они, которые учили страху, сами испытали страх, бежали, кричали. И мщение их будет страшным.

Но они его не получат. Однажды, раньше, в полном невежестве, он бежал из долины - он сделает это снова. Теперь он знал, что лежит за каменной стеной, где расположены входы и куда они ведут. Должен отыскаться способ достичь одного из них. Впереди, на вершине скалы был вход, возле которого он спрятал пищу и воду. Если бы он смог достичь его, он мог бы отдохнуть в укрытии и решить, что делать дальше.

Но даже думая об этом, он уже знал, что все это невозможно. Даже когда он был совершенно здоров и полон сил, он и то неспособен был взобраться на стены долины. Они были построены таким хитрым способом, что делали невозможным подобный побег. Даже выступа для стервятников, находящегося гораздо ниже кромки каньона, достичь было бы невозможно, если бы в этом выступе не образовалась в результате какой-то случайности брешь.

Он остановился и засмеялся, и смеялся, пока смех его не перешел в кашель.

Вот он, способ. Да, именно так. Теперь, когда у него была цель, он, несмотря на боль, пошел увереннее под падавшим сверху дождем. К тому времени, когда он достиг стены долины, дождь сделался моросящим, а небо посветлело. Боги сделали то, что хотели. Они все еще управляли, а затопив долину, они ничего бы не выиграли.

Только они не были богами, но были людьми. Слабыми и глупыми людьми, чья работа была уже окончена, хотя сами они еще не знали об этом.

Сквозь моросящий дождь он смог разглядеть темный силуэт пирамиды, но там было тихо, никаких признаков движения. Если жрецы вернулись, то заперлись сейчас в своих самых глубоких помещениях. Он улыбнулся и провел по губам костяшками пальцев. Что ж, если ему не удалось сделать ничего другого, то по крайней мере он смог дать им урок страха, который они никогда не забудут. Да, никогда. Возможно, это хоть в какой-то мере отплатит им за то, что они сделали с его матерью. Эти полные угрозы глупцы навсегда потеряли уверенность в том, что они олицетворяют высший закон по отношению к другим людям.

Когда Чимал достиг места под выступом, он остановился отдохнуть. Дождь прекратился, но долина все еще тонула в море тумана. Левая половина его тела горела, а когда он коснулся рукой бока, то рука его окрасилась кровью. Плохо. Но это его не остановит. Следовало завершить подъем, пока видимость еще плохая, с тем чтобы ни жители деревни, ни Наблюдатели его не заметили. Приборы, находящиеся в небе, сейчас бесполезны, но поблизости могут находиться какие-нибудь другие, и они могут заметить его появление. Сейчас среди Наблюдателей, несомненно, царит растерянность, и чем скорее он попытает удачи, тем больше шансов, что ему удастся выполнить этот план. Но он так устал. Он постоял, прижимая ладони к камню.

Единственным сохранившимся воспоминанием об этом подъеме была боль. Красная дымка трепетала у него перед глазами, и он почти ничего не видел. Пальцы его искали опору на ощупь, ноги его слепо искали впадины, за которые можно было зацепиться и отдохнуть. Возможно, что он взбирался по тому же пути, которым пользовался однажды в детстве: наверняка сказать он не мог. Боль все мучила его, камень был скользким - то ли от воды, то ли от крови - он этого не знал. Подтянувшись наконец к краю выступа и выбравшись из него, он обнаружил, что не может встать и что вообще едва способен двигаться. Помогая себе ногами, он подтащил свое тело к углублению в скале перед дверью. Нужно найти укрытие, где его нельзя было бы увидеть с помощью наблюдательных приборов, но которое, однако, было бы настолько близко к выходу, чтобы он смог бы напасть на первого же вошедшего. Он привалился спиной к камню.

Если в ближайшее время никто не появится - все кончено. Подъем отнял у него почти все оставшиеся силы, и сейчас он почти терял сознание. Но он должен это сделать. Он должен быть в сознании, настороже и напасть, как только дверь откроется и кто-нибудь выйдет кормить хищников. Тогда он должен войти, напасть, победить. Но он так устал. Сейчас, конечно, никто не выйдет, не раньше, чем в долине восстановится нормальная жизнь. Может быть, если он сейчас поспит, он будет сильнее к тому моменту, когда откроется дверь. А до этого, наверное, пройдет несколько часов, может быть, день, а может быть, и того больше.

Он все еще думал об этом, а воздух у входа заколыхался, камень повернулся, и дверь открылась.

Внезапность случившегося, серая дымка усталости - для него это оказалось слишком. Он смог лишь коротко охнуть, когда в проеме появилась Наблюдательница Оружия.

- Что случилось? - спросила она. - Ты должен объяснить мне, что случилось.

- Как ты меня нашла... Экран?

- Да. Я увидела, что в долине происходит что-то странное, до нас доходили слухи. Детали никто не знал. Ты исчез, потом я услышала, что ты где-то в долине. Я смотрела на все экраны, пока не нашла тебя. Что случилось? Прошу тебя, объясни мне. Никто из нас ничего не знает, и это... ужасно. - Лицо ее было белым от страха - в мире полного порядка не может быть большем ужаса, чем беспорядок.

- Что именно ты знаешь? - спросил он ее, пока она помогала ему войти внутрь, сесть в машину. Закрыв дверцу, она сняла с пояса маленький сосуд и протянула ему.

- Чай, - сказала она. - Он тебе всегда нравился. - Потом страх перед неизвестным вновь овладел ею. - Я ни разу больше тебя не видела. Ты показал мне звезды, рассказал мне о них, потом ты все повторял, что мы уже прошли Проксиму Центавра, что нам нужно вернуться. Потом мы вернулись к тому месту, где вновь обрели вес, и ты оставил меня. Больше я тебя не видела. Прошли дни, много дней, и появилась тревога. Дежурный Исследователь говорит нам, что по коридорам бродит дьявол, но что же это такое, он нам не говорит. Он не желает говорить о тебе - как будто тебя никогда не существовало. Были тревоги, происходили странные вещи, два человека потеряли сознание и умерли. Четыре девушки в больнице, они не могут работать, и силы их на пределе. Все не так. Когда я увидела тебя на экране, в долине, я подумала, что ты можешь знать. И ты тоже ранен! - Она сразу поняла, вскрикнула и отпрянула - кровь текла из его бока на сиденье.

- Это случилось уже давно. Меня лечили. Но сегодня я повредил рану. В твоем поясе есть хоть какие-нибудь лекарства?

- Пакет для оказания первой помощи, мы все обязаны иметь его при себе. - Она достала его дрожащими пальцами, вскрыла и прочитала список компонентов.

- Хорошо. - Он расстегнул одежду, и она отвернулась. Глаза ее были полны тревоги. - Бинты, антисептик, противоболевые таблетки. Все это должно помочь. - Потом, внезапно поняв, он сказал: - Я скажу тебе, когда ты снова сможешь смотреть. - Она прикусила губу и согласно кивнула, прикрыв глаза. - Похоже, что Главный Наблюдатель совершил огромную ошибку, не сказав вам о случившемся. - Ему следовало быть внимательным при изложении своей истории - в ней были детали, о которых ей лучше не знать. Но по крайней мере основные факты он мог ей сообщить. - То, что я сказал тебе, когда посмотрел на звезды, было правдой. Мы прошли Проксиму Центавра, я понял это, потому что нашел навигационные машины, которые сказали мне об этом. Если ты еще сомневаешься, я могу отвести тебя туда, и они скажут тебе об этом. Я пошел к Главному Наблюдателю с полученными сведениями, и он не стал отрицать их правоту. Если бы мы повернули сейчас же, то подошли бы к Проксиме Центавра через пятьдесят лет, во исполнение цели Великого Создателя. Но много лет назад Главный Наблюдатель и другие решили не выполнять волю Великого Создателя. Я и это могу доказать с помощью вахтенного журнала, находящегося в отсеке Главного Наблюдателя. Там говорится о решении этих людей, а также о том, что они договорились ничего не сообщать вам, остальным, о своем решении. Ты понимаешь, о чем я тебе сообщил?

- Думаю, что да. - Ее голос был едва слышен. - Но все это так ужасно. Почему они так поступили? Почему пошли на такое? Отказались повиноваться воле Великого Создателя?

- Потому что они злые и себялюбивые людишки, хотя они Исследователи. И теперешние Исследователи - не лучше. Они снова скрывают правду. Они не хотели позволить мне сообщить ее. Они решили услать меня отсюда навсегда. А теперь... Ты поможешь мне устранить эту несправедливость?

И снова девушка оказалась в растерянности перед свалившейся на нее ответственностью. Она не была подготовлена к тому, чтобы выносить такую тяжесть. В ее упорядоченной жизни существовало лишь повиновение, но никогда - умение принимать решения. И сейчас она была в полной растерянности. Возможно, решение бежать к нему, расспросить его было единственным выражением собственной воли за всю ее долгую, но такую однообразную жизнь.

- Я не знаю, что делать. Я ничего не хочу делать. Я не знаю...

- Я знаю, - сказал он, застегивая одежду и вытирая мокрые пальцы. Потом он взял ее за подбородок и посмотрел прямо в ее огромные пустые глаза. - Решать должен Главный Наблюдатель, потому что это его жизненная обязанность. Он скажет тебе, прав я или нет и что нужно делать. Пойдем к Главному Наблюдателю.

- Да, пойдем, - она даже вздохнула от облегчения: тяжкая ноша ответственности свалилась с ее плеч. Ее мир снова будет приведен в порядок, и тот, кому надлежит принимать решения, будет решать. Она уже была готова забыть печальные события последних дней: они просто не вмещались в ее упорядоченное существование.

Чимал низко пригнулся к машине, чтобы его грязная одежда не бросалась в глаза. Но подобная мера предосторожности не являлась необходимой: случайных прохожих в туннелях не было. Все, кто мог, находились на важных пунктах, остальные же были физически неспособны к действиям. Скрытый мир находился в том же состоянии агонии, что и мир долины. Но, к несчастью, с меньшей надеждой на перемены, подумал Чимал, выбираясь из машины у входа в туннель, ведущий к отсеку Главного Наблюдателя. В туннеле никого не было.

Не было никого и в отсеке. Чимал вошел, осмотрел комнаты, потом растянулся во всю длину кровати.

- Он скоро вернется; самое лучшее, что мы можем сделать, это ждать его здесь.

Он все еще не слишком хорошо себя чувствовал. Таблетки вызывали у него сон, и он не осмеливался больше их принимать. Наблюдательница Оружия опустилась в кресло, сложила на коленях руки и терпеливо ждала приказа, который должен был внести порядок в ее жизнь. Чимал то начинал дремать, то просыпался от толчка, то снова засыпал. Теплый воздух комнаты осушил его одежду, и боль притупилась. Глаза его закрылись, и, помимо своей воли, он погрузился в сон.

Рука, положенная на его плечо, вырвала его из сна, покидать который он не хотел. Лишь когда память вернулась к нему, он начал бороться со сном и с нежелающими подниматься веками.

- Слышны голоса, - сказала девушка. - Он возвращается. Не нужно, чтобы тебя нашли тут лежащим.

Да, не нужно. Нельзя, чтобы его снова усыпили газом и забрали. Собрав всю свою волю и энергию, он заставил себя выпрямиться, встать и с помощью девушки направился в дальнюю часть комнаты.

- Мы тихонько подождем там, - сказал он, когда дверь стала открываться.

- Пока машина наверху, не зовите меня, - говорил Главный Наблюдатель. - Я устал. Эти несколько дней отобрали у меня годы жизни. Я должен отдохнуть. Поддерживайте туман в северной части долины. Когда Деррик достаточно оснастится, один из вас спустит его и подсоединит кабели. Сделайте это сами, я должен отдохнуть.

Он закрыл дверь. Чимал поднял руки и закрыл ими рот Главного Наблюдателя.

 

7

Старик не сопротивлялся. На мгновение его руки дернулись, и он повел глазами, пытаясь разглядеть лицо Чимала, но никакого протеста не высказал. Чимал, хотя это и стоило ему усилий, не выпускал Главного Наблюдателя до тех пор, пока не уверился, что провожавшие его люди ушли. Тогда он освободил его и указал на стул.

- Садись, - приказал он. - Мы все сядем, потому что я больше не могу стоять. - Он тяжело опустился на ближайший стул, а двое других тут же автоматически повиновались его приказу. Девушка ожидала инструкций, старик же был до предела измучен событиями последнего времени.

- Посмотри на дело своих рук, - хрипло проговорил Главный Наблюдатель. - Дьявольщина, разрушение, смерть - мы познали все это. А теперь ты задумал еще более тяжкое преступление...

- Молчи, - сказал Чимал, поднеся палец к губам. Он был настолько изнурен, что не был способен ни на какие эмоции, даже на ненависть, и его спокойствие подействовало на остальных.

Главный Наблюдатель что-то пробормотал. Он не прибег к помощи своего крема для бритья, и на его щеках топорщилась серая щетина.

- Слушай внимательно и постарайся понять, - начал Чимал, и голос его был таким тихим, что им пришлось напрячь слух. - Все изменилось. Долина никогда не будет прежней, ты должен это понять. Ацтеки видели, как я мчался верхом на богине, и они поймут, что все не так, как их учили. Коатлики никогда больше не будет ходить. Дети будут рождаться от родителей из разных деревень, они будут Прибывшими - но не будет никакого прибытия. А твои люди, что с ними? Они понимают, что что-то не так, но что именно - не знают. Ты должен сделать единственно возможную вещь - повернуть корабль,

- Никогда! - Гнев вновь овладел стариком и экзоскелет помог ему сжать в кулаки плохо гнущиеся пальцы. - Решение было принято, и оно не может быть изменено.

- Что за решение?

- Планеты Проксимы Центавра нам не подходят. Я уже говорил тебе. Поворачивать слишком поздно. И мы полетим дальше.

- Но мы прошли Проксиму Центавра...

Главный Наблюдатель открыл рот - потом снова захлопнул его, поняв, в какую ловушку он попал. Усталость мешала ему. Он бросил взгляд на Чимала, потом на девушку.

- Продолжай, - сказал Чимал. - Закончи то, что ты хотел сказать. Что и другие Исследователи действовали против Великого Создателя, против его плана и сняли нас с курса. Расскажи этой девушке, чтобы она могла рассказать остальным.

- Это не твое дело! - крикнул на нее старик. - Уходи отсюда и не говори о том, что слышала.

- Останься, - велел ей Чимал, силой усаживая ее обратно в кресло, потому что она уже успела встать, пытаясь выполнить приказ. - Пусть вся правда выйдет наружу. Возможно, через некоторое время Наблюдатель сообразит, что хочет, чтобы ты находилась здесь, где не сможешь рассказать другим об услышанном. А еще позже он начнет подумывать о том, что тебя также нужно убить и отправить в космос. Он должен держать в тайне весть о своей вине, ибо иначе он погиб. Поверни корабль, старик, сделай хоть одну полезную вещь за всю свою жизнь.

Удивление ушло, и Главный Наблюдатель вновь овладел собой. Он тронул свой деус и наклонил голову.

- Я наконец-то понял, кто ты такой. Ты настолько же дьявол, насколько Великий Создатель - Бог. Ты явился, чтобы уничтожать, но тебе это не удастся. То, что ты...

- Бессмысленно, - прервал его Чимал. - Теперь уже поздно обзывать меня или бросаться оскорблениями. Я даю тебе факты и прошу тебя опровергнуть их. Вот мое первое подтверждение: мы больше не движемся к Проксиме Центавра. Это факт?

Старик закрыл глаза и не ответил. Чимал встал, и он в страхе скорчился на своем стуле. Но Чимал прошел мимо него и, сняв с полки красный журнал, открыл его.

- Вот он - факт, решение, которое ты принял с остальными. Дать мне эту книгу девушке, чтобы она о нем прочитала?

- Я этого не отрицаю. То было мудрое решение, принятое ради пользы всех. Наблюдательница поймет. Она и все остальные повинуются независимо от того, сообщат им или нет.

- Да, возможно, ты прав, - устало сказал Чимал, откладывая книгу и возвращаясь на свое место. - И это-то и является самым страшным преступлением. И не твоим, а Его. Самый главный дьявол - тот, кого вы зовете Великим Создателем.

- Богохульство, - проскрипел Главный Наблюдатель, и даже Наблюдательница Оружия отпрянула при словах Чимала.

- Нет, это правда. Книги сообщили мне, что на Земле существуют понятия, называемые "странами". Кажется, это большие группы людей, хотя в них входят не все люди Земли. Трудно точно сказать, почему эти страны существуют и какова цель их существования. Что гораздо более важно, так это то, что во главе одной из таких стран стоял человек, которого вы теперь называете Великим Создателем. Вы можете прочесть его имя, название его страны, они ни о чем нам не говорят. Власть его была так велика, что он соорудил себе памятник более великий, чем когда-либо сооружали другим. В своих записках он говорит о том, что его деяние превышает своим величием пирамиды или что-либо другое. Он говорит, что пирамиды - великие сооружения, но его сооружение является еще более великим - это целый мир. Вот этот мир. Он в деталях описывает, как этот мир был придуман и послан в свой путь, и он очень всем этим гордился. Но самая большая его гордость - это люди, которые живут в этом мире, которые отправляются к звездам и его именем будут насаждать там человеческую жизнь. Неужели вы не понимаете, почему он испытывал подобное желание? Он создал целую расу, которая поклонялась бы его образу. Он сделал себя богом.

- Он и есть Бог. - сказал Главный Наблюдатель, и Наблюдательница Оружия согласно кивнула, касаясь своего деуса.

- Не бог и даже не черный бог или дьявол, хотя он и заслуживает подобного названия. Просто человек. Испуганный человек. Книга говорит о чудесах ацтеков, которых он создал для выполнения миссии, об искусственной склонности к слабости разума и послушанию. Это не чудеса - но преступление. Дети рождались от самых умных людей Земли - и их развитие намеренно тормозилось. Их учили сверхъестественной чепухе и заключали в каменную тюрьму, где им предстояло умереть без надежды. И, что еще хуже, - растить по собственному образу и подобию своих детей, поколение за поколением, слепая бессмысленная жизнь. Ты знаешь об этом, не так ли?

- То была его воля, - спокойно ответил старик.

- Да, была, и тебя все это не беспокоило, потому что ты - вождь тюремщиков, держащих в темнице эту расу, и тебе хотелось продлить это заключение на века. Дураки. Слышали ли вы когда-нибудь, откуда появились ты и твои люди? Неужели ты не понимаешь, что и вы были сделаны таким же образом, как и ацтеки? Что после того, как он обнаружил ацтеков в качестве модели для жителей долины, это чудовище стало искать группу, подходящую для ведения этого многолетнего путешествия. Он нашел ее основу в мистицизме и моностицизме, что всегда были мрачными тропами для человеческой расы. Термиты, копошащиеся в своих пещерах, другие, что всю жизнь глядят на солнце сквозь завесу священной слепоты, приказы, скрываемые от мира во имя жизни в святом убожестве. Вера, заменяющая мысль, ритуал, заменяющий интеллект. Этот человек изучил все культы и взял из них самый худший из всех для того, чтобы построить ту жизнь, которую вы ведете. Вы культивируете боль и ненавидите любовь и естественное материнство. Вы гордитесь своими долгими жизнями и смотрите сверху вниз на недолго живущих ацтеков, смотрите на них, как на низших животных. Неужели вы не понимаете, что попусту тратите свои жизни? Не понимаете того, что ваш разум тоже был затенен и уменьшен, с тем чтобы никто из вас не спрашивал себя: а во имя чего я все это делаю? Неужели вы не видите того, что являетесь пленниками даже в большей степени, чем люди долины?

Измученный Чимал откинулся на спинку кресла, переводя взгляд с лица, полного холодной ненависти, на лицо, пустое от непонимания. Нет, они не следуют его мыслям. Ни в долине, ни за ее пределами нет никого, с кем он мог бы поговорить, найти общий язык. И холод одиночества подступил к нему вплотную.

- Нет, вы не понимаете, - сказал он, и в голосе его была безнадежность. - Великий Создатель работал на совесть.

При этих словах их пальцы автоматически потянулись к деусам. Он только вздохнул.

- Наблюдательница Оружия, - приказал он, - вон там есть еда и питье. Принеси их сюда. - Она поспешила исполнить требуемое. Он ел медленно, запивая еду тепловатым чаем из термоса, а сам в это время думал, что же делать дальше.

Рука Главного Наблюдателя потянулась к коммуникатору на поясе, но Чимал успел дотянуться до нее и перехватить на полпути.

- Дай сюда и твой, - велел он Наблюдательнице Оружия. Объяснять, почему он это делает, он не беспокоился. Она так или иначе должна была повиноваться. На чью-либо другую помощь рассчитывать не приходилось. Теперь он совсем один. - Здесь нет никого, кто был бы выше тебя, Главный Наблюдатель? - спросил он.

- О6 этом известно всем, кроме тебя.

- Это известно и мне, ты прекрасно это знаешь. Но когда было принято решение об изменении курса, все исследователи согласились с ним, однако окончательное слово принадлежало тогда Главному Наблюдателю. Поэтому именно ты должен знать все детали этого Мира: где находятся космические корабли, как ими пользоваться, что такое навигация, каково устройство школ, детали всех приготовлений к Дню Прибытия - словом, все.

- Почему ты спрашиваешь меня об этом?

- Я не скрываю своих намерений. Здесь столько всяких людей, несущих какую-то ответственность, - слишком много, - что их невозможно заставить действовать одним лишь словом, сказанным Главным Наблюдателем. Должны существовать планы, указывающие все туннели и пещеры со всем их содержимым, должны быть учебники для школ и инструкции по пользованию космическими кораблями. Да что там, должна быть даже инструкция к проведению Дня Прибытия, когда долина будет открыта - где она?

Последний вопрос был произнесен с такой силой, что старик вздрогнул, и взгляд его метнулся к стене и сразу в сторону. Чимал, однако, успел проследить за направлением этом взгляда: в том месте на стене висел красный шкафчик, над которым всегда горел красный свет. Он раньше обратил на это внимание, но никаких подозрений у него никогда не возникало.

Когда он встал, чтобы к нему подойти, Главный Наблюдатель бросился на него, размахивая руками. Он наконец-то понял, чего добивался Чимал. Борьба была короткой. Чимал схватил обе руки старика и скрутил их у того за спиной. Потом он вспомнил о собственном поражении и нажал на кнопку распределителя на экзоскелете Главного Наблюдателя. Моторы замерли, соединения замкнулись, и старик оказался в плену. Чимал осторожно подхватил его и положил на кровать.

- Наблюдательница Оружия, выполняй свой долг, - отдал приказ старик, хотя голос его дрожал. - Останови его. Убей его. Я приказываю тебе это сделать. Неспособная понять более чем частицу происходящего, девушка встала и беспомощно заметалась между ними.

- Не беспокойся, - сказал ей Чимал. - Все будет хорошо. - Легко преодолев ее слабое сопротивление, он заставил ее вернуться в кресло и обесточил и ее экзоскелет. Потом он связал ей руки за спиной.

Теперь, когда они не могли ему помешать, он подошел к шкафчику на стене и тронул дверцы. Они оказались заперты. Во внезапном приливе сил он рванул шкафчик и оторвал его от стены. Замок на нем был более декоративным, чем действенным, и разлетелся, когда Чимал швырнул шкафчик на пол. Наклонившись, он извлек из обломков красную с золотом книгу.

- День Прибытия, - прочел он и перевернул страницу. - Этот день наступил.

Основные инструкции, подобно всем прочим, были достаточно просты. Всю работу должны были сделать машины, их нужно было только активировать. Чимал мысленно продумал последовательность действий, надеясь, что на этот раз ему удастся дойти до конца. Боль и усталость подступали все ближе и проигрывать больше было нельзя. И старик, и девушка молчали. Его действия так напугали их, что они были просто не в состоянии реагировать. Но все это изменится, как только он уйдет. Ему нужно было время. Он достал запасную одежду и с ее помощью связал их и заткнул им рты. Если кто-нибудь будет проходить мимо, они уже не смогут поднять тревогу. Швырнув коммуникаторы на пол, он раздавил их. Пусть ничто не сможет помешать ему.

Положив ладонь на ручку двери, он посмотрел в огромные, обвиняющие глаза девушки.

- Я прав, - сказал он ей. - Ты увидишь сама. Впереди нас ждет много счастья. - Забрав инструкцию по проведению Дня Прибытия, он открыл дверь и вышел.

В пещерах все еще было мало людей, и это было очень хорошо: ему не пришлось прибегать к насилию. На полпути к своей цели он встретил двух девушек, спешивших на свои посты, но они лишь взглянули на него испуганными глазами. Он находился уже почти у входа в зал, когда услышал крики. Оглянувшись, он увидел красную одежду спешащего за ним Наблюдателя. Случайность ли это - или человек был предупрежден? И в том, и в другом случае самое лучшее - продолжать идти. То была охота-кошмар, что-то из дурного сна. Наблюдатель шел на самой высокой скорости, какую только ему позволял развивать экзоскелет. Чимал умел ходить гораздо быстрее, но ему мешали раны и истощение. Он бежал впереди, то и дело замедляя шаг, спотыкаясь, а Наблюдатель выкрикивал ему вслед угрозы и спешил за ним с упорством человека-машины. Но вот и она - дверь в огромный зал. Чимал толкнул ее, вошел, закрыл за собой, навалившись на створку всем телом. Его преследователь забарабанил в двери с другой стороны.

Дверь была без запора, но под действием веса Чимала оставалась закрытой, пока он подпирал ее, переводя дыхание. Потом он открыл книгу, и на белые страницы закапала его кровь. Он еще раз посмотрел диаграммы и инструкции, потом оглядел расписанную комнату.

Слева от него находилась стена из массивных камней и валунов - другая сторона барьера, скрывающая его долину. Далеко справа находились огромные двери. А на полпути к стене скрывалось то место, которое он должен найти.

Он направился к нему. Дверь за его спиной распахнулась, в зал влетел Исследователь и распластался на полу, но Чимал не оглядывался. Человек пытался подняться, моторы его костюма гудели. Чимал посмотрел на роспись и легко нашел нужную. То было изображение человека, стоявшего несколько поодаль от идущей толпы и более крупного, чем остальные. Возможно, то было изображение самого Великого Создателя; да, несомненно, именно так. Чимал заглянул в глубину этих "честных" глаз и, не будь его рот таким сухим, он, наверное, плюнул бы в них. Вместо этого его рука, оставляя за собой красный след, двинулась по стене, коснулась изображения.

Послышался щелчок, и панель упала. За ней что-то вспыхнуло. Тут наблюдатель оказался рядом с Чималом, и они упали на пол, их общий вес довершил начатое.

 

8

Атототл был старым человеком и, возможно, поэтому жрецы храма были о нем не слишком высокого мнения. Но в то же время он являлся касиком Квилапа, был не таким, как все, и люди должны были слушаться его. А он был вправе требовать послушания. Но несмотря на все доводы, командовали им. Ему велели идти вперед, и он, склонив голову в знак повиновения, шел, куда приказано.

Буря утихла, даже туман поднялся кверху. Если бы не мрачные воспоминания о прошедших событиях, можно было подумать, что идет самый обычный день. Но, конечно, день, в который идет дождь - земля под его ногами все еще была мокрой, вода в реке вышла из берегов. Солнце сияло, и с земли поднимались струйки пара. Атототл подошел к краю болота и присел на корточки, чтобы немного отдохнуть. Стало ли болото больше с тех пор, как он видел его в последний раз? Кажется, так, но оно и должно увеличиться после дождей. Но скоро, как это бывало и раньше, оно снова уменьшится. Незначительное изменение, но он все равно должен запомнить его и рассказать о нем жрецам.

Каким пугающим местом стал этот мир! Он бы даже предпочел покинуть его и отправиться в подземное царство смерти. Вначале - смерть Верховного жреца и ночь вместо дня. Потом Чимал исчез, уведенный, как сказали жрецы, Коатлики, и это, конечно, было правильно. Он сам вернулся с Коатлики, сидя на ее спине, - кроваво-красный и жуткий, но по-прежнему с лицом Чимала. Что это могло значить? А потом - буря... Все это было выше его понимания. У его ног звенела молодая трава. Он вырвал из земли пучок и пожевал. Скоро он должен будет вернуться к жрецам и рассказать им о том, что видел. Болото стало больше, он не должен об этом забывать, и никаких следов Чимала он не видел.

Он выпрямился и растер ноющий мускул на ноге. В это мгновение он услышал отдаленное гудение. Что еще могло случиться? В ужасе он охватил себя руками, неспособный бежать, и лишь смотрел на волны, дрожащие на поверхности воды. Потом гудение послышалось вновь, на этот раз более громкое, и он ощутил, как мир колышется у него под ногами.

А потом, с треском и ревом, весь каменный барьер, перегородивший устье долины, начал скользить и оседать. Один за другим приходили в движение огромные валуны. Они двигались все быстрее и быстрее, пока не исчезли внизу. И тогда, когда долина открылась, вода начала отступать и разбиваться на тысячи ручейков, спешащих туда, куда столько времени не пускала их дамба. Они бежали и бежали, пока не осталось лишь пространство, заполненное тиной, в которой билось несколько серебряных рыбок и кое-где сверкали маленькие лужицы воды. Барьера больше не существовало, но возник выход из долины, обрамленный чем-то золотым и сияющим, полным света, с изображением фигур идущих людей по бокам. Атототл распростер руки перед этим чудом из чудес.

- Пришел День Избавления, - сказал он, не испытывая больше страха. - Вот почему мы видели столько странных вещей. Мы свободны. Мы наконец можем покинуть долину.

Нерешительно он сделал шаг вперед по все еще болотистой земле.

 

Внутри зала звуки взрывов были оглушающими. Едва лишь послышались первые раскаты, исследователь откатился в сторону и в ужасе закрыл голову руками. Чимал, ища поддержки, ухватился за огромный прут - пол под ним ходил ходуном. Все было рассчитано. Барьер, скрывавший долину, поддерживался огромной каменной опорой, находившейся под самым залом. Теперь эта опора исчезла, и скала оседала. Исчезал весь потолок. С прощальным грохотом опрокинулись последние валуны, открыв путь воде. В отверстие полились солнечные лучи и впервые за все время озарили росписи.

Чимал мог видеть долину с горами за ней. На этот раз ему удалось.

Барьер исчез. Его люди свободны.

- Вставай, - сказал он Исследователю, скорчившемуся у стены. Он пнул его ногой. - Вставай, смотри и постарайся понять. Твои люди тоже свободны.

 

ЗВЕЗДЫ

Ах тламиц ноксохиут ах тламид

Ин ноконехуа

Ксеакселихуа йа мойахуа

 

Мои цветы не умрут,

Моя песня будет услышана

Их жизнь бесконечна.

 

Чимал пробирался по туннелям оси вращения. Он стонал, когда левая сторона его тела касалась одного из прутьев, уже знакомая боль отдавала в руку. Рука почти не действовала и все время болела. На днях нужно будет вернуться к хирургической машине для новой операции - или отрезать эту проклятую конечность, если она ни на что не способна. Если бы в первый раз они все сделали верно, этого бы ни случилось. А может быть, дело в том, что он слишком рано начал ею действовать. Но что сделано, то сделано. Он выполнит свой долг. И скоро у него появится время для лечения.

Лифт доставил его к месту, где действовало притяжение, и Матлатл открыл перед ним дверь.

- Курс верен, - сказал Чимал охраннику, протягивая ему книги и отчеты. - Орбита точно такая, какую рассчитал компьютер. Сейчас мы описываем огромную дугу. Это займет у нас годы. Но теперь мы на пути к Проксиме Центавра.

Человек кивнул, не пытаясь понять, о чем говорит Чимал. Это не имело значения. Чимал говорил скорее для себя: казалось, в последнее время он только этим и занимается. Он медленно побрел по коридору, и ацтек двинулся за ним.

- Как людям нравится новая вода, направленная в деревни? - спросил Чимал.

- У нее другой вкус, - ответил Матлатл.

- Если не говорить о вкусе, - возразил Чимал, пытаясь овладеть собой, - не легче ли стало пользоваться ею теперь, когда не нужно ее таскать? И не больше ли стало еды? Не излечились ли больные люди? Как насчет всего этого?

- Все стало другим. Иногда... бывает неверным, когда все становится другим.

Чимал не ожидал награды, во всяком случае, не от таких застывших в своей скорлупе людей. Он будет следить за тем, чтобы они были здоровы, хорошо накормлены. Ради их детей, не ради их самих. У него не было времени наблюдать за ацтеками самому. Он выбрал Матлатла, самого сильного человека в обеих деревнях, в тот день, когда рухнул барьер, и сделал его личным телохранителем. В то время он понятия не имел о том, как станут действовать Наблюдатели, и ему нужно было, чтобы кто-нибудь охранял его в случае нападения. Теперь необходимость в защите отпала, но он оставил его при себе в качестве информатора.

Да, беспокоиться о нападении оснований не было. Наблюдатели были потрясены случившимся не менее людей долины. Когда первые ацтеки побрели через болото к тому месту, где раньше высились скалы, они застыли в непонимании. Две группы людей встретились и миновали одна другую, неспособные осознать в тот момент присутствие друг друга. Дисциплина была восстановлена только тогда, когда Чимал нашел Главного Наблюдателя и вручил ему инструкции проведения Дня Прибытия. Связанный дисциплиной старик не имел выбора. И День Прибытия начался.

Дисциплина и порядок снова сплотили Наблюдателей, и они снова стали способны жить. Сейчас они выполняли важную задачу - обучение поколений. Если Исследователи жалели о переменах, то простые Наблюдатели - нет. Впервые, казалось, они жили полной жизнью.

Главный Наблюдатель руководил операциями, как это предписывалось. Инструкции и правила были для всего, и нужно было им повиноваться. Чимал не вмешивался в это дело. Но он всегда помнил о том, что его кровь застыла на страницах инструкции о проведении Дня Прибытия, которую носил с собой Главный Наблюдатель. И ему было этого достаточно. Он сделал то, что должен был сделать.

Проходя мимо классной комнаты, Чимал посмотрел на людей, склоненных над обучающими машинами. Они очень мало что понимали. Но это не имело значения: машины были сделаны не для них. Лучшее, что они могли сделать, это лишить этих людей того абсолютного невежества, в котором они жили. Лучшие условия, облегчение жизни. Они должны быть здоровыми ради будущего поколения. Машины были сделаны для детей - те поймут, как ими пользоваться.

Дальше были расположены отсеки детей. Сейчас они были еще пусты, но ждали своего часа. Ждали своего времени и палаты для будущих матерей, веселые и сверкающие. Недалек тот день, когда они начнут заполняться. Никто не высказал протеста, когда было объявлено о новом порядке браков. Все шло так, как было намечено.

Внутри послышался какой-то звук, Чимал обернулся и увидел в окошко Наблюдательницу Оружия, сидящую на стуле у дальней стены.

- Принеси еду, Матлатл, - приказал он. - Я скоро приду. А вначале отнеси эти вещи ко мне.

Человек автоматически поднял руку в том приветствии, которым возвещал о готовности к послушанию жрецов, и вышел. Чимал подошел к девушке и сел рядом с ней. Ему приходилось много работать, потому что прокладка нового курса и выход на новую орбиту лежали всецело на нем. Может быть, теперь он сможет обратиться к хирургам, хотя для этого ему придется несколько дней оставаться в постели.

- Сколько мне здесь нужно находиться? - спросила девушка, глядя на него столь знакомым затравленным взглядом.

- Нисколько, если ты этого не хочешь, - ответил Чимал, слишком усталый, чтобы спорить. - Ты думаешь, я делаю это ради собственного удовольствия?

- Я не знаю.

- Тогда попытайся подумать. Ну какое удовольствие я могу получить от того, что ты смотришь картинки и фильмы о детях и беременных женщинах?

- Я не знаю. Есть столько вещей, которые невозможно объяснить.

- И множество имеющих объяснение. Ты - женщина, нормальная женщина, несмотря на твое воспитание. И я хочу дать тебе возможность почувствовать себя женщиной. Я думаю, что жизнь обидела тебя.

Она сжала кулаки.

- Я не хочу думать, как женщина. Я - Наблюдательница. Это мой долг и моя гордость. Ничего другого я не желаю. - Огонек гнева погас так же быстро, как и разгорелся. - Пожалуйста, позволь мне вернуться к своей работе. Разве женщин долины не достаточно для того, чтобы сделать тебя счастливым? Я знаю, ты считаешь меня, наших женщин глупыми. Но такие уж мы есть. Неужели ты не можешь позволить нам остаться такими?

Чимал посмотрел на нее. Первый раз за все время она была ему понятна.

- Прости меня, - сказал он. - Я пытался сделать из вас тех, кем вы не созданы быть. Я изменился сам, и мне казалось, что измениться может каждый. Но то, кем я стал, было запланировано Великим Создателем так же, как запланированы вы. Для меня желание измениться и понимание - самые важные вещи в мире. Я должен был понять, что ваше... подавление столь же важно для вас.

- Да, это так. - С внезапной решимостью она расстегнула одежду и указала на серый пояс, стискивающий ее тело. - Я несу наказание за нас обоих.

- Да. Я понимаю, - сказал он. Дрожащими пальцами она застегнула одежду и поспешила отвернуться. - Мы все должны понести наказание за жизнь сотен тех, кто умер, чтобы доставить нас сюда. По крайней мере, это уже окончательно.

Чимал посмотрел на ряды пустых кроваток и яслей и с особой силой ощутил свое одиночество. Что ж, оно не слишком отличается от того, к которому он уже успел привыкнуть. И скоро они появятся, дети.

Через год здесь будут дети, через несколько лет воздух будет звенеть от их болтовни. Чимал вдруг почувствовал огромную близость между ним и этими еще не рожденными детьми. Он видел, как они смотрят на мир, размышляют о нем. Он слышал их вопросы.

И на этот раз они получат ответы на свои вопросы. Пустые годы его детства никогда больше не повторятся. Машины ответят на все их вопросы - и он тоже.

От этой мысли он улыбнулся. Он видел в этой пустой комнате пытливые детские глаза. Да, дети.

Терпение, Чимал, несколько коротких лет - и ты никогда больше не будешь один.